Стиви Рей вздохнула, даже не заметив, что это был вздох облегчения. Она приняла решение. Так будет лучше…
Веки пересмешника дрогнули, и затуманенный болью красный взгляд уставился прямо в ее глаза.
— Добей меня… — голос его был слаб и полон боли, и, тем не менее, это был настоящий человеческий голос.
И это решило дело.
Именно в этот миг Стиви Рей окончательно поняла, почему она не позвала Далласа и ребят, когда наткнулась на раненого. Она не сделала этого, потому что пересмешник заговорил и попросил убить его. Это был голос самого обычного человека — раненого, одинокого и до смерти напуганного.
Стиви Рей не смогла убить его тогда, а значит, не могла повернуться к нему спиной сейчас.
Да-да, все дело было в его голосе. Внешне пересмешник был настоящим чудовищем, но его голос был голосом человека, который испытывал такую боль и такое отчаяние, что приготовился к самому худшему.
Нет, даже не так. Он не приготовился к самому худшему, он ждал и хотел этого. Его положение было столь ужасным, что смерть казалась ему избавлением.
Да, конечно, он страдал по своей собственной вине, и, тем не менее, именно эти страдания делали его человечным в глазах Стиви Рей.
Она сама прошла через это. Она знала, что такое полная беспомощность.
ГЛАВА 8
Стиви РейИ все-таки она подавила в себе безотчетное желание броситься к пересмешнику. Человеческий у него голос или нечеловеческий, и какова его истинная природа — сейчас все это было неважно. А важно было то, что пересмешник был огромным и сильным существом, кровь которого пахла неправильно и опасно. А Стиви Рей была здесь совсем одна.
— Слушай, ты… Я понимаю, что ты ранен и не можешь как следует соображать, но все-таки попробуй. Если бы я хотела тебя убить, то не приволокла бы тебя сюда, верно?
Стиви Рей старалась говорить как можно более спокойно и, подавив отчаянное желание выскочить за дверь, крепче уперлась ногами в землю и смело встретила холодный взгляд красных глаз пересмешника.
— Почему же ты не убила меня? — эти слова были произнесены едва слышным страдальческим шепотом, но кругом было так тихо, что Стиви Рей без труда их различила.
Она могла бы притвориться, что не расслышала или не поняла его, но Стиви Рей так устала от лжи и притворства, что, смело выдержав взгляд пересмешника, честно ответила:
— Видишь ли, тут дело скорее во мне, а не в тебе, но это долгая и сложная история. Сдается мне, я пока и сама точно не знаю, почему тебя не убила. Возможно потому, что вечно все делаю по-своему и не слишком люблю убивать.
Птицечеловек смотрел на нее так долго, что ей захотелось спрятаться от этого странного красного взгляда. Наконец он произнес:
— А следовало бы.
Брови Стиви Рей изумленно взлетели вверх.
— Что следовало бы? Убить тебя или поступить по-своему? Мог бы и пояснить. Кстати, на будущее — тебе следует вести себя поскромнее. Ты не в том состоянии, чтобы указывать, что мне следует делать, а чего не следует.
Видимо, пересмешник держался из последних сил, и глаза его уже начали устало закрываться, но последние слова Стиви Рей заставили раненного встрепенуться. Она увидела, как черты пересмешника исказила тень какого-то чувства, но лицо раненого было настолько чужим и ни на что не похожим, что Стиви Рей не поняла, какого именно.
Пересмешник приоткрыл клюв, словно хотел что-то сказать. И почти мгновенно все его тело сотрясла судорога, глаза закатились, а из горла вырвался стон. Этот сиплый звук был полон такой боли, что прозвучал совершенно по-человечески.
Стиви Рей, не раздумывая, шагнула вперед. Пересмешник вновь открыл глаза и устремил свой красный взгляд прямо на нее.
Стиви Рей замерла на месте и, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла:
— А теперь к делу. Я принесла воду и чистые тряпки для перевязки, но не подойду к тебе, пока ты не дашь мне слово. Пообещай, что не сделаешь ничего такого, что может мне не понравиться.
На этот раз понять выражение лица пересмешника оказалось гораздо проще. Он был изумлен.
— Я не могу шевельнуться, — с усилием выговорил птицечеловек, останавливаясь после каждого слова.
— Звучит обнадеживающе. Значит, обещаешь не кусать меня и не делать никаких других пакостей?
— Обещщщщщщаю…
Стиви Рей вовсе не понравилось, что голос пересмешника вдруг стал гортанным, а обещание закончилось неприятным шипением, но разве у нее был выбор? Она расправила плечи и кивнула, словно не заметив странного змееподобного звука.
— Хорошо. Ладно. Давай посмотрим, чем я могу тебе помочь.
И, не давая себе времени призвать на помощь здравый смысл, решительно шагнула к пересмешнику.
Бросив полотенца и мох на пол, Стиви Рей осторожно поставила рядом ведерко с водой.
Черт возьми, ну и здоровенный же он! Как она могла забыть об этом? Наверное, у нее в мозгах произошло какое-то короткое замыкание, потому что «забыть» такие размеры было практически невозможно.
Перенести его сюда, да еще быстро, пока ребята не застукали ее за этим занятием, было делом нелегким, хотя пересмешник для своих размеров оказался до странности легким.
— Воды… — прохрипел раненый.
— Да, конечно! — Стиви Рей вскочила и неловко задела ручку ковшика. Тот с грохотом упал на пол, и она бросилась его поднимать, но так разнервничалась, что уронила снова. Потом подобрала, вытерла полотенцем, зачерпнула воды и подошла к пересмешнику. Тот слабо шевельнулся, пытаясь приподнять руку, но, громко застонав, бессильно ее уронил — рука была столь же беспомощна, как и его сломанное крыло. Не тратя время на раздумья, Стиви Рей наклонилась, легонько приподняла пересмешника за плечи, запрокинула ему голову и поднесла ковшик к клюву. Раненый с жадностью припал к воде.
Когда он напился, Стиви Рей уложила его обратно, подложив под голову пересмешника свернутое полотенце.
— К сожалению, у меня нет ничего, кроме воды, чтобы промыть твои раны, но я постараюсь сделать все как можно лучше. И еще я принесла тебе мох. Если обернуть им раны, они заживут быстрее.
Стиви Рей не стала говорить, что она понятия не имеет о том, откуда ей это известно. Это было просто очередное озарение, некая информация, которая время от времени поступала ей в голову — просто так, ниоткуда.
Такое с ней уже случалось. И не единожды. Только что она беспомощно хлопала глазами, не представляя, за что схватиться, а потом — раз! — и точно знала, что нужно делать. Скажем, сейчас нужно было тампонировать открытые раны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
