Поэтому я не хочу, чтобы в моем сознании МиКрейт стал чем-то большим. Трусливо, эгоистично…, но я сейчас даже готова по-детски закрыть уши, чтобы не слышать больше ни слова о том как много компания значит для сотрудников.
Вот только Шестаков не дает мне такую возможность, наоборот, он, кажется, взбодрился произведенным эффектом, начинает еще жарче описывать мне все прелести компании и даже кладет обе руки мне на плечи, пытаясь завладеть моим вниманием на сто процентов.
— Я не слишком вам мешаю? — голос Марата буквально звенит от напряжения.
Артем резко делает шаг назад, будто мы занимались тут чем-то противозаконным и избегая смотреть в глаза Скалаеву, бормочет:
— Нет, мы как раз закончили разговор.
После этого он выбегает из помещения словно резко вспомнил, что забыл выключить утюг. Если бы мое эмоциональное состояние было бы хоть немного более стабильным сейчас, я бы наверняка, закатила глаза. Артем Шестаков — взрослый самодостаточный мужчина, кажется, даже на несколько лет старше Марата. Почему же тогда он ведет себя сейчас как нашкодивший школьник? А все этот дурацкий властный взгляд. Только Скалаев умеет смотреть на людей так… что сразу хочется сделаться маленьким-маленьким и признаться во всех смертных грехах. Вот только у меня за эти годы выработался стойкий иммунитет к его взглядам. Я гордо задираю голову и пытаюсь пройти мимо него, но он и не думает двигаться с места.
Я толкаю его плечом, но даже после этого он все еще стоит в дверном проеме словно скала. Нерушимый, самоуверенный, жестокий. Участок кожи под сердцем начинает слегка покалывать, в том самом месте, где почти семь лет назад я сделала крохотную татуировку в виде скалы. Небольшой кусочек Скалаева, который всегда будет со мной…
— Ты не могла бы хотя бы на время нашей сделки перестать крутить задом перед другими мужиками? — ядовито интересуется он. В глазах все еще горит огонь, а кадык нервно дергается. Марат в бешенстве.
— Что за чушь ты несешь? — шиплю я, боясь привлечь внимание других сотрудников. Несмотря на то, что кухня находится в конце коридора, я уверена, что заинтересованных взглядов нам не избежать.
— Хочешь сказать, вы сейчас с ним обсуждали дивиденды? — ехидно усмехается он.
— Не твое дело, Марат. Я согласилась на твою игру и я играю свою роль. Остальное тебя не касается.
— Меня касается все, что ты делаешь пока действует наш договор. После нашего скоропостижного развода можешь спокойно падать в объятия первому встречному, — зло заключает он.
Моя растерянность сменяется злостью и я почти с благодарностью встречаю ее. Цепляюсь за нее как утопающий за спасательный круг и с готовностью пропускаю через себя. Лучше она, чем угрызения совести из-за решения закрыть компанию. Позволяю ей заполнить свои мысли и накачать адреналином сердце. Шесть лет назад я бы покорно выслушала все его упреки, еще бы, наверняка, и извинилась за то что посмела оказаться наедине с другим парнем, но слишком многое изменилось за эти годы.
— Именно этим я и займусь, Марат, — парирую я. — Упаду в объятья, буду флиртовать, строить отношения. Почему бы и нет? У нас с тобой был шанс. Мы его упустили. Это моя вина. Или твоя. Сейчас уже не важно. И я обязательно еще буду счастлива. Без тебя! И я обязательно полюблю кого-то другого. Всем сердцем!
Я говорю быстро, с надломом, грудь вздымается, а сердце отчаянно бьется о ребра. Но мне нужно это сказать. Столько лет я мечтала поставить окончательную точку в наших отношениях.
— Вот в этом ты ошибаешься, принцесска, — сцепив зубы произносит Марат и одним движением разворачивает меня, заталкивая обратно в кухню. Наваливается на меня, вдавливая в стену и скользит серыми глазами по моему лицу, задерживаясь дольше, чем надо на губах. Я пытаюсь его оттолкнуть, но одной рукой он хватает мои запястья и заносит над моей головой, вторую кладет на мой подбородок и заставляет смотреть прямо ему в глаза. Его дыхание опаляет, но, боюсь, даже оно не способно растопить лед в моем сердце. Он сам об этом прекрасно позаботился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты никогда больше никого не полюбишь, принцесска. Ты можешь флиртовать с кем угодно, спать с кем угодно… черт возьми. даже замуж выйти. Но любить ты будешь только меня. Всегда.
И уже в следующую секунду что-то меняется. Даже воздух, кажется, перестает звенеть от напряжения и начинает обволакивать нас густым туманом. Его рука все еще держит мой подбородок, но теперь пальцы едва скользят по моей коже, словно парят в невесомости, касаясь моей кожи лишь на доли секунды.
Я громко сглатываю, только сейчас осознав как близко мы стоим друг другу, как сильно он прижимается ко мне. Я хочу облизать пересохшие губы, но Марат опережает меня.
* * *
Дорогие друзья! Со следующей главы откроется подписка на книгу! Буду благодарна каждому из вас, кто останется со мной и с героями. Кажется, в их отношениях намечается небольшая оттепель))) Должны же они прийти к заслуженному хэппи энду))
Всех люблю, Элина
Глава 20
Его язык проникает в мой рот и я сразу начинаю задыхаться. От неожиданности, от возмущения, от эйфории… В этот момент я благодарна тому, что он все еще сжимает мои запястья, потому что я бы точно не могла удержаться и запустила руки в его волосы, попыталась притянуть его еще ближе, обняла…
— Я тебя ненавижу, — мычу в его губы.
— Поверь мне, я в курсе, — усмехается он и продолжает меня целовать. Сейчас он похож на умирающего от яда человека, которому вдруг сказали, что противоядие находится на моих губах. Его горячий язык настойчиво толкается о мои зубы, проникает внутрь и сплетается с моим. Сердце разгоняет кровь до космической скорости, а сознание окончательно заволакивает туманом. Мысли путаются и я отчаянно пытаюсь выловить из всего бурлящего потока одну, самую важную, но с каждым движением его языка, она все дальше ускользает от меня.
Я просто отключаюсь, выпадаю из реальности. Или скорее, моя реальность в этот момент сужается до размеров Марата. Сквозь непривычный аромат его парфюма и дорогой одежды, в мои легкие начинает просачиваться такой знакомый и давно забытый запах его тела. Его возбуждения. От этого меня пробирает озноб, а мурашки одичавшей толпой пробегают по коже.
Его мощное, мускулистое тело прижимается ко мне так близко, что кажется, скоро раздавит. Но я совсем не ощущаю дискомфорта, мне, наоборот, хочется притянуть его еще ближе… разорвать его рубашку и под аккомпанемент падающих на пол пуговиц, коснуться его живота, ощупать каждую твердую мышцу и проскользить пальцами ниже.
На мгновение давление его руки на моем подбородке исчезает, но тут же сменяется горячим языком. Он проводит влажную линию от уголка моих губ вниз к шее и от этого откровенного действия внутри все разгорается адским пламенем. Это пошло, это развратно. Это так в его стиле.
Я знаю, что это неправильно. Даже в таком затуманенном состоянии мозг посылает отчаянные сигналы тревоги моему телу, но они, словно волны о скалы, разбиваются о мое вожделение. Понимаю, что если мы остановимся хоть на секунду, если его горячее дыхание хотя бы на миг перестанет щекотать мою кожу и раскалять внутренности до предела, то я обязательно вспомню почему то, что мы делаем — неправильно.
Но Марат не останавливается. Уверена, он тоже чувствует, что даже секундная пауза резко приведет нас в чувства…
Поэтому он продолжает завоевывать мой рот, в то время как его рука скользит по моему предплечью, переходит на спину и забирается под пиджак.
В его движениях сейчас нет ни капли романтики, он ведет себя будто им действует какой-то животный инстинкт, задирает край топа из моих брюк и облегченно шипит, когда его пальцы касаются участка голой кожи на спине. Будто прикосновение кожа к коже для него жизненно необходимо…
— Мы, кажется, не закончили разговор, — раздается вибрирующий раздражением голос Ковальского. Он стоит в дверном проеме и без тепла взирает на нас.
