и я спокойно оценил всю красоту данного места. Но почему все мысли запутанны? И я не могу думать о чём-то ещё? А, впрочем, зачем? Если можно просто остаться и наслаждаться. Гармония с самим собой и миром. Что может быть соблазнительней? Внутри что-то зашевелилось и начало медленно подниматься по пищеводу, обжигая собой всё нутро.
Давно застывшая ярость медленно просыпалась, словно Везувий, желавший смести непокорные его воле Помпеи. Пламя стремительно загоралось, и буквально чувствовал, как затухшая злость разгорается с новой силой и дерзко выжигает внутри весь хрупкий мир с самим собой, гармонию и долбанное умиротворение. Ибо нет покоя нашим грешным, пока горит огонь в груди. Лишь пламя страсти не даёт душе погаснуть, ибо искра творца делает нас теми, кто мы есть! И лишь этот огонь дарует возможность творить! Злоба стремительно закипала, и мой внутренний вулкан уже кипел от непоколебимой ярости и гнева на этот долбанный мир! Они посмели усыпить… меня?
Рык становится громче. От былой гармонии в глазах не осталось и следа. Ибо мы — то, что едим, а я всегда закусываю лишь ненавистью, болью и горечью своих оппонентов. Магия тут же стремительно просыпается, и ко всему устремляется вся вода в этой небольшой комнате. Я не позволю кучке дикарей словить свой дух! Очи пылают праведным гневом, и теперь я снова готов.
На секунду цепляюсь взглядом за отражение и не узнаю парня в нём. Злоба внутри кипит. Что они со мной сделали? Ярость тут же утроилась. А глаза, пылавшие алым, были как никогда кстати. Мертвенно-бледная кожа отливала алебастром и походила больше на снег, чем то, что было когда-то. Длинные уши имели заострённо «эльфийские» нотки таких ненавистных мне меров. Какого пекла в отражении чистокровный саджиец? Я искренне недоумевал. А ярость всё продолжала бурлить. Искривив воду под зеркало нужной мне формы, я продолжил осмотр «своего» нового тела. Такими темпами и сам смогу вселяться в нужные тела? Пакость.
Но бытиё демоном меня не прельщает, есть время? Так проживи его достойно и не ной по мелочам! Хочешь, возьми? Нравится? Скажи. Проще нужно быть, да и вообще убить тебя можно лишь раз, так что бояться здесь нечего. А после тебе уже будет всё равно. Не так ли? Мысленно поймав ярость за кадык, тут же беру её в руки, и гнев мгновенно расползается приятным теплом, наполняя моё тело. Всё можно контролировать!
Было бы желание, а способ найдётся. Именно поэтому я и трансформирую любую эмоцию в топливо для жара собственной души. Всех нас что-то питает. Надежда. Вера. Любовь? Ненависть? Самопожертвование? Ревность? Все эмоции дают тебе силу, если сумеешь воспользоваться потенциалом, иначе они сожрут тебя, как голодные псы столь желанную кость.
Но есть один нюанс: у каждой эмоции своя «насыщенность», как и у каждого человека — порог потребления. Одни задохнутся от злобы, другие лишь усмехнутся и продолжат идти, скрипя зубами. Нужно лишь найти то, что питает именно тебя! Найди то, что заставляет тебя просыпаться по утрам, и ты получишь неиссякаемый источник вечной энергии. Но вот найти эту вещь будет сложнее, чем создать философский камень.
Вернув хлад мыслей, я бросил изучающий взгляд на изогнутую зеркальную гладь. Поджарое тело, исписанное едва видимыми чернилами, создающими рунный конструктив, завладело моим вниманием. Хищный уроборос по центру груди закольцовывал весь магический рисунок и был «сердцем» конструкта. На спине был замечен огромный арахнид, «плетущий свою паутину» на всю спину. Данный магический конструкт был соединяющим и служил накопителем маны. Хмыкнув, прогоняю немного эфира по телу и спокойно отмечаю, как паук стремительно вспыхивает, словно гирлянда, что обещает взорваться от переполнившей её «энергии». Всё тело было исписано такими «конструктами», что объединялись в общий рисунок. Спустя пару минут блужданий по чертогам разума я наконец-то нашёл столь желанную разгадку! Это были простые, но почти позабытые из-за своей изолированности руны. И значили они одно… Ритуал марионетки! Кукла, мать его, колдуна. Но где моё тело? Контроль срывается, и вся собранная вода устремляется вверх, пробивая под давлением крышу. Неба не видно, лишь огромное древо.
Гигантское древо возвышалось над опустошенной землей, его ветви простирались далеко в небо, словно ступени к небесам. Толстый ствол древа был покрыт мхом и лишайником, создавая впечатление вековой древности.
Под древом царила тишина, лёгкий шелест листвы и шум едва уловимого ветра, что нарушали это умиротворенное спокойствие. Под его могучими ветвями можно было укрыться от палящего солнца и бушующих бурь, ощущая на себе защитное прикосновение старинного хранителя мира.
Интересно, это очередной магический мутант или всё-таки вековой исполин? Прислушавшись к звукам снаружи, наконец-то замечаю и прочих разумных, чья жизнь активно кипела за дверями моей хлипкой хибары. Но какого чёрта я оказался здесь? И главное, без оков? Вербуют? Тут же припомнил клятого шамана и усмехнулся. Ничего святого у нелюди нет. Зацепившись взглядом за какие-то лохмотья у кровати, тут же прикрываю ими всё лишнее от чужих глаз, ибо нефиг, ну и законы их мне тоже неведомы. Магия неожиданно бурлила по телу, так что я даже немного взбодрился. Вот ведь угораздило сменить шкуру, ну ничего, если разорвать ритуал, то привязка рухнет. Нужно лишь понять, как!
Оказавшись на улице, меня тут же ослепил яркий свет.
— Ну и обдмудок. Даже монет на одежду нет. — укоризненно прозвучало откуда-то издали.
— Смесок… — выплюнул какой-то визгливый голос после моего первого шага по улице.
— Твою маму полюбил тролль или она была человеком? — осклабился какой-то проходивший мимо гигант, ну я и решил ответить ему тем же.
— Папа! Это ты? — и побольше искренности и надежды в голосе.
Секунда и здоровяк трусливо сбежал.
— Чувствую людской запах. — прошипел серокожий ксенос в облачениях шамана, изучая меня немигающим взором.
— Я тоже чувствую запах. Ветер перемен! Смекаешь? — да и несло от старика гнилой рыбой, так что запах и правда был. — Поэтому хочешь предсказание? — а теперь побольше безумия в глазах.
— Так ты пророк? — в немигающих глазах вспыхнул огонёк интереса.
— И предсказания у меня интересные… — продолжаю гнуть свою линию, попутно стягивая к себе всю влагу из ближайшего окружения.
На секунду на улице стало сухо, словно в пустыне.
— И? — усмехнулся шаман.
— Бойся воды! — копирую его улыбку добавляя в неё хищные нотки.
— Глупост… — но договорить ему не дал звонкий оклик.
— Хватит! Он наш
