Внезапно меня вновь охватила паника. Я схватилась за край столика. Квадратное помещение бара с его стянутыми тесьмой шторами, толстым ковровым покрытием и хрустальными канделябрами таило в себе нечто неприятное: в шепчущем воздухе витала мягкая угроза. «Держись! – приказала я себе. – Не двигайся». Я украдкой бросала взгляд на двери и окна, мысленно измеряя расстояния. Надо отсюда выбираться.
Освещение замигало, и один из официантов объявил: «Время, джентльмены!» Раздалось шарканье ножек отодвигаемых кресел.
Мы спустились на лифте вниз. Едва мы вышли из кабины, как Лен предложил:
– Еще рано, давайте зайдем ко мне, выпьем по одной. Заодно покажу мой телеконвертер.
– Отлично. Я с радостью! – отозвался Питер.
Пройдя через стеклянные двери, я взяла Питера под руку, и мы пошли вперед. Эйнсли завладела Леном и шла с ним позади нас на приличном расстоянии. На улице было прохладнее, дул легкий ветерок. Я отпустила руку Питера и побежала.
9
Я бежала по темному тротуару. Прошла минута, прежде чем я с удивлением заметила, что мои ноги перешли с шага на бег, и недоумевала, как это произошло, но не остановилась.
Остальные были так поражены, что на мгновение потеряли дар речи. Потом Питер крикнул мне вслед:
– Мэриен! Куда это, черт возьми, ты собралась?
В его голосе послышалась ярость: и это был непростительный грех, потому что он позволил себе орать на меня при всех. Я не ответила, но обернулась и на бегу поглядела через плечо. Питер и Лен помчались за мной. Но вскоре оба остановились, и я услышала, как Питер сказал:
– Сбегаю за машиной, обгоню ее и заеду спереди. А ты проследи, чтобы она никуда не свернула.
Он развернулся и кинулся в противоположном направлении. Это меня расстроило: я-то ждала, что Питер бросится меня догонять, но не тут-то было: за моей спиной послышался тяжелый галоп Лена. Я повернула лицо вперед – и как раз вовремя, чтобы не столкнуться со стариком, выползшим из ресторана, а потом опять оглянулась. Эйнсли постояла в нерешительности, не зная, за кем ей увязаться, но в конце концов побежала следом за Питером. Я заметила, как ее розовато-белая фигурка метнулась за угол.
Я сбилась с дыхания, но у меня была хорошая фора на старте. И теперь можно было сбавить скорость. Фонарные столбы, мимо которых я пробегала, казались вешками на моем маршруте, и для меня было достижением, своего рода доказательством успеха то, что я оставляла их за собой один за другим. В это время бары и рестораны уже закрывались, и на улицах было много людей, я приветственно улыбалась им и даже махала, и от того, с каким изумлением они смотрели мне вслед, я с трудом сдерживала хохот. Меня обуял восторг скорости: это было похоже на игру в салки.
– Эй, Мэриен! Постой! – то и дело выкрикивал Лен.
Потом из-за угла передо мной вынырнула машина Питера. Чтобы попасть на главную улицу, ему, видимо, пришлось объехать кругом весь квартал. Очень хорошо, подумала я, теперь ему придется пересечь улицу и заехать на дальний ряд, так что заблокировать меня ему не удастся.
Машина ехала навстречу мне по противоположной стороне улицы, но тут в потоке машин образовался разрыв, и Питер, резко газанув, сделал лихой разворот. Теперь его машина, оказавшись вровень со мной, притормозила, и я заметила в заднем окне круглое лицо Эйнсли, которая пялилась на меня, как луна.
И тут вдруг все перестало быть игрой. На меня угрожающе надвигалась тупая металлическая туша автомобиля. А угроза была в том, что Питер не погнался за мной бегом, а сел в машину, словно надел на себя броню; впрочем, его выбор был вполне логичным. Вот сейчас машина остановится, распахнется дверца и… куда же мы поедем?
К этому моменту я уже миновала магазины и рестораны и оказалась среди стареньких домов, стоящих поодаль от проезжей части, большинство которых, я знала, уже давно не жилые, а переоборудованы в стоматологические кабинеты и ателье. Передо мной выросли распахнутые чугунные ворота. Я юркнула в них и побежала по гравийной аллее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вероятно, это был какой-то частный клуб. Над входом торчал козырек, все окна были освещены. Остановившись в сомнении перед дверью, я услышала со стороны тротуара приближающиеся шаги Лена, и тут дверь медленно отворилась.
Нельзя было, чтобы меня тут поймали: как-никак это частная собственность. Я перепрыгнула через зеленую изгородь вдоль подъездной аллеи и дала стрекача по диагонали через лужайку, надеясь спрятаться в тени. Я представила себе картину: Лен доходит до конца аллеи и сталкивается с разгневанными пожилыми дамами в вечерних платьях, – и меня тут же ненадолго одолели угрызения совести. Он же мой друг. Но… он принял не мою сторону и теперь должен ответить по всей строгости.
Спрятавшись во мраке возле дома, я стала обдумывать сложившуюся ситуацию. Позади меня был Лен. Справа от меня – дом, слева и за домом угадывалось нечто более осязаемое, чем ночная тьма, и оно преграждало мне путь. Это оказалась кирпичная стена, тянувшаяся от чугунных ворот. Казалось, она стоит не только перед фасадом, но и опоясывает весь дом. Придется через нее перелезать.
Конец ознакомительного фрагмента.
