– У меня времени мало.
– До чего?
– До поезда.
Она вовсе не собиралась сообщать ему, что уезжает. Но Петя умел ставить вопросы так прямо и в лоб, что они с неизбежностью требовали только прямого ответа.
– А куда вы уезжаете? – сразу же поинтересовался он.
При всей его способности теряться и смущаться от всякой ерунды, его невозможно было заподозрить в излишней церемонности. Наоборот, что хотел, то немедленно и спрашивал.
– Домой, – сказала Соня.
– Надолго?
– Насовсем.
– Но зачем? – удивился Петя.
И опять – видно было, что он в самом деле искренне не понимает, зачем нужно уезжать из Москвы насовсем.
– Не зачем, а почему.
Соне поневоле пришлось уточнить его вопрос. Но Петю совсем не интересовало уточнение.
– Цель важнее, чем причина, – сказал он.
– Почему?
На этот раз удивилась Соня. Она уловила в его словах, в общем-то простых, какую-то важную мысль, существенную мысль, и ей сразу стало интересно.
– Потому что если цель важна, то причины, мешающие ее осуществлению, вполне можно проигнорировать. Кто хочет, ищет возможности, кто не хочет – причины. Вам в самом деле так важно оказаться дома?
– Сейчас я выйду, – сказала Соня. – И правда, глупо через форточку разговаривать.
Когда она вышла на улицу, Петя уже стоял не под окном, а у двери общежития. Сегодня он был не в костюме, а в ярко-красной рубашке-поло. И очки в тоненькой золотой оправе не прятал в карман. Соня улыбнулась, вспомнив их позавчерашнее знакомство.
– Может быть, мы пообедаем? – предложил Петя. – Можно, например, пойти в «Корицу».
Мимо ресторана с таким глупым названием Соня не раз проходила, гуляя. Судя по его местоположению с видом на храм Христа Спасителя и по интерьерам, которые можно было разглядеть сквозь прозрачнейшие окна, был этот ресторан очень не из дешевых.
Она вовсе не собиралась экономить Петины деньги, но новых впечатлений ей сейчас не хотелось.
– Нет, – отказалась Соня. – Я не голодная. Давайте лучше здесь, во дворике посидим.
– Давайте, – согласился Петя.
Мамаша с ушастым ребенком уже ушла. Соня села на качели. Петя устроился напротив, на сиденье железных, с облупившейся краской каруселей. В Ялте такие старые карусели сохранились только в самых неприметных двориках. Соня думала, что в Москве таких и быть уже не может, а вот поди ж ты, есть.
– Вы обещали рассказать, зачем хотите уехать из Москвы, – напомнил Петя.
– Вообще-то я ничего вам не обещала, – в ответ напомнила Соня. – Но в принципе это не секрет. Просто я довольно быстро поняла, что мне нечего здесь делать.
– А что вы собирались здесь делать? – тут же спросил он.
И что она могла ему ответить? Что собиралась стать Верой Холодной и для этого нанялась в массовку «мыловарни»? Идиотизм собственного поведения был теперь для Сони очевиден. Но рассказывать о своем идиотизме едва знакомому человеку ей совсем не хотелось. Да и никому ей не хотелось об этом рассказывать.
– То же, что и все, – сердито сказала она. – Покорять Москву.
– Ну почему все? – пожал плечами Петя. – Среди моих знакомых нет ни одного человека, который собирался бы покорять Москву.
Его замечание было таким глупым, что Соня рассердилась еще больше. Как будто непонятно, что у них разные знакомые!
– Ладно. – Она встала так резко, что качели прянули назад. – Мне еще комнату комендантше сдавать.
– Так вы еще не выселились из общежития? – оживился Петя. – Мне кажется, вам не стоит торопиться.
– Мне так не кажется, – отрезала Соня. – А что вам кажется, не имеет никакого значения.
– Вы, конечно, правы, – поспешно согласился он. – Я только хотел сказать, что вы ведь не обязаны выселяться из общежития, правда? В том смысле, что если бы вы учились в этом сомнительном университете и вас бы, например, отчислили, тогда ситуация была бы критической. А вы, насколько я понял, живете здесь... – Он замешкался и быстро закончил: – По знакомству. Значит, можете выселиться или не выселиться по собственному усмотрению. Но тогда зачем торопиться?
– Логично, – хмыкнула Соня. – Только не про меня. Ну нечего мне в вашей Москве делать, понимаете? Правда, нечего.
– Вы не можете найти работу? – уточнил Петя. – Но в таком случае я мог бы...
– В Москве работу любой дурак найдет, – усмехнулась Соня. – Да я и в Ялте без работы не сидела.
– Вы из Ялты? – обрадовался он. – Я в детстве каждый год там бывал. Обычно в августе, когда виноград созревал. Меня возили глюкозу усваивать. А вы где там жили?
– На Садовой. Каменный дом двухэтажный, где каштан и магнолия во дворе. Вы, если в Ялте часто бывали, точно этот дом знаете. Старый такой, заметный. Только я не в прошедшем времени там жила. Я и теперь живу, – упрямо добавила она.
Петя пропустил последнее уточнение мимо ушей.
– Я понимаю, в Москве у вас что-то не получилось, – сказал он. – Не сложилось. И все-таки, мне кажется, это не повод, чтобы так поспешно отсюда бежать.
– Откуда вы знаете, что поспешно? – хмыкнула Соня. – Может, я уже полгода размышляю.
– Вряд ли. Для долгих размышлений у вас слишком импульсивный вид.
Он совершенно не вызывал у нее того острого интереса, который может вызвать у женщины не вообще человек, не абстрактная личность, а именно мужчина. Да прежде Соня и вовсе не знала, что такое абстрактный интерес к кому бы то ни было. А теперь, глядя на круглое лицо этого Пети – как там его фамилия, смешная такая? – она чувствовала вот именно интерес. Что-то проскальзывало то и дело в его словах необычное... Во всяком случае, невозможно было представить, чтобы он, наподобие Лоретты, стал рассуждать про обидную любовь или прочитал бы какое-нибудь дурацкое стихотворение.
– А какую работу вы мне собирались предложить? – спросила Соня.
– Я не собирался предлагать вам работу. – К ее удивлению, в Петином голосе прозвучали холодноватые нотки. – Я даже не знаю, что именно вас интересует.
Соня поняла, что он попросту пожалел о мгновенном порыве, поддавшись которому чуть не сказал, что может помочь ей с работой. Сочетание наивности и практичности было в нем так же интересно, как неожиданно точные определения, которые он давал различным явлениям. Все люди, которых Соня встречала до сих пор, были до донышка понятны ей через полчаса знакомства. А этот Петя был ей непонятен или, во всяком случае, не совсем понятен, а потому и интересен.
– А вы вообще-то кем работаете? – бесцеремонно спросила она. И добавила, чтобы его поддразнить: – Должна же я знать, на какую вашу помощь могу рассчитывать.
– Я адвокат, – ответил он.
Ого! Даже если он самый обыкновенный адвокат, не из тех, которых показывают по телевизору, то все равно человек не из бедных. Да об этом и по машине его, и даже по галстуку можно догадаться.
