Пока вода не опустилась до обычного уровня, я решил обследовать трубу, в которую попали. С одной стороны ее перегораживал решетка, которая не дала унести нас в глубину древней канализации, а другой конец нужно было обследовать.
– 'Первый' сиди здесь и сторожи Тузика, а я пойду, посмотрю, что там дальше.
Шак кивнул, и я отправился на разведку. Через тридцать метров, труба уперлась в стену. Над головой у меня оказался люк с решеткой, только уже с замком и на петлях. Долго не заморачиваясь, я срезал замок и открыл решетку. Люк привел меня в небольшую комнату с какими-то задвижками и рычагами. Все механизмы сгнили до основания и давно не работали. В комнату через окно на стене пробивался солнечный свет. Стекло покрывала вековая грязь и мне с трудом удалось очистить небольшой его кусок, чтобы посмотреть наружу. Окно выходило на круглое озеро, в которое вытекала вода из трубы, только выше и левее ее. Сейчас это был не слабенький ручеек как прежде, а мощная струя. Как не странно озеро не переполнялось, и вода куда-то уходила из него. Напор воды постепенно ослабел и из трубы снова потек небольшой ручей. Афры засуетились на берегу и вытащили что-то из воды. Это оказался наш мешок выброшенный потоком. У них снова началось совещание. Потом вождь, весь в перьях как попугай, построил свое войско в колонну и увел по тропе в сторону болота, в котором я утопил покойников. Дождавшись, когда скроется из вида последний воин, я вернулся к шаку. Вода в шахте понизилась до уровня сливной трубы, и мы могли выбираться на волю.
– 'Первый', ты прыгаешь вниз, затем я кидаю к тебе Тузика, а потом прыгаю сам. Ты понял?
– Да.
– Тогда вперед.
Шак солдатиком спрыгнул вниз, подняв фонтаны брызг, и через минуту уже сидел на карнизе, дожидаясь нас. Я взял упирающегося Тузика за шкирку и сбросил в люк. Щенок с визгом плюхнулся в воду и поплыл к 'Первому'. Теперь насупила моя очередь. Прыгнул я, как и шак солдатиком, только не стал сразу выныривать, а осмотрелся под водой. Шахта уходила далеко вниз, и дна видно не было. Из темноты поднималась веревка и я, ухватив ее, стал грести наверх. 'Первый' помог мне выбраться из воды, и мы начали выбирать веревку. На другом конце оказался один из наших мешков. Моей радости не было предела. К этому мешку оказался привязан мой меч и колчан со стрелами. Стрелы высохнут, а лук мне шак новый выстругает.
Задерживаться в трубе было нельзя, нужно сматываться отсюда пока не вернулись дикари. Сканирование афров поблизости не обнаружило, и мы спустились вниз по веревке. На берегу валялся выпотрошенный второй мешок, но его пришлось оставить как есть, чтобы не оставлять следов своего пребывания. Прыгая с камня на камень, мой отряд все дальше уходил от озера. Через два часа скалы расступились мы побежали по лесу в сторону башни.
Заночевать нам пришлось в каком-то буреломе, подальше от тропы. Костер мы разжигать не стали и улеглись прямо на траву, согревая друг друга своими телами. Тузик служил мне в качестве подушки, и я заснул буквально в одно мгновение.
Утром я разжег костер и 'Первый' приготовил скудный завтрак из остатков продуктов, найденных в мешке. Снова начался многочасовой забег по лесу. К полудню мы окончательно выдохлись и решили сделать привал. Есть было нечего и 'Первый начал выстругивать новый лук, а я занялся ревизией размокших стрел. Тузик убежал обследовать округу, оставив нас одних. Из тридцати стрел в порядок мне удалось провести только двенадцать, остальные требовали замены оперения. Для этого нужно подстрелить птицу, но без лука это было невозможно. Шаку для окончания работы над луком требовался, по крайней мере, еще один день. В это время из кустов появился довольный Тузик с самым настоящим земным кроликом в зубах. Этот малыш буквально спас нас от голода. 'Первый' забрал у Тузика добычу, а я поцеловал охотника в нос. Радостный тузик тут же снова унесся в кусты. Через два часа мы снова бежали по лесу, но уже сытые и полные сил. Тузик поймал еще одного кролика, и мы были обеспечены ужином.
Прошел еще один день нашего путешествия и к полудню 'Первый' доложил, что скоро мы доберемся до башни. Лес стал значительно реже и в нем начали появляться большие поляны заросшие кустарником. Мы стали передвигаться значительно осторожнее, но вокруг было не души, даже птицы не пели в кронах деревьев. Чувствовалось дыхание пустоши. Воздух стал намного суше и трава на земле пожухла. Деревья практически исчезли, и нас окружал только колючий кустарник. Мы пересекли заброшенную проселочную дорогу, и вышли на большую поляну.
– Хозяин здесь была стоянка, на которую тебя раненого привезли.
Мы осмотрели поляну, и нашли только старые кострища и следы от давно проезжавших здесь телег. Ничего удивительного с момента боя в пустоши прошло больше трех месяцев. Через пару часов 'Первый' вывел нас к развалинам башни. Башня оказалась небольшой и не такой древней как канализация. Ее стены были сложены из дикого камня, и она разрушилась не от времени, а от пожара. Деревянные перекрытия сгорели и обрушились внутрь, после чего ее видимо решили не восстанавливать. Я залез на стену и осмотрелся. Башня, наверное, являлась сторожевой и контролировала заросшую ныне дорогу, ведущую в пустошь, из нее хорошо просматривалась вся округа. Сканирование ничего не обнаружило, и я спустился вниз. Вечерело и мы решили отложить раскопки тайника на завтра, а сегодня хорошенько отдохнуть.
Глава 6. Древний алтарь.
Утром после завтрака мы отправили Тузика на охоту, а сами начали откапывать тайник 'Первого'. Шак спрятал наши вещи под каменной лестницей, ведущей на второй этаж башни. Место он выбрал очень толково, пролет лестницы закрывал схрон от дождя и сырости, торчавшие из развалин обломки балок, делали подход к нему трудным и неудобным. Мы целый час разгребали завал, пока не добрались до тайника, но нас ждало сильное разочарование. Вещи не пострадали от сырости и их никто не нашел, просто всю кожу сожрали какие-то местные крысы или мыши. От панциря остался только проволочный каркас с оправой под камень, а от седла деревянный каркас. Слава Богу, уцелела шкатулка с картой и медальонами иностранцев. Я с содроганием сердца развернул метатель и облегченно вздохнул. Агрегат остался целым и невредимым, даже кожаный ремень который я приспособил для переноски, не пострадал. Наверное, мышам пришлось не по вкусу масло, которым я смазывал метатель. Шак начал подбирать деньги из съеденных кошельков, а мне пришлось заняться чисткой метателя. Разобрав механизм на составные части, я тщательно протер его от пыли и снова собрал в исходное состояние. Первый за это время уложил серебро в узелок и принес ко мне. Золото и часть серебра у меня было спрятано в поясе, который достался ассасинам. Часть денег я отдал Колину и Викане, а Торвин с Рисом увезли половину оставшегося серебра. На данный момент у меня остались только триста пятьдесят серебряных империалов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
