Читаем без скачивания Все золото Колымы - Юрий Ребров

Вовка, кажется, тоже заслушался. И почему-то не очень огорчился, когда через несколько ходов получил мат.

Сберегательная касса № 215/08 находилась в старинном кирпичном доме, на котором еще виднелась надпись, сделанная лет сорок назад. Обычная зеленая вывеска — такие висят везде, в любом городе страны. Два старичка платят за электричество. Конечно, я не ждал, что меня встретит пистолетная перестрелка, но все-таки слишком все обычно в этой сберегательной кассе № 215/08, где покойник может самолично получить свой вклад.

Заведующая напоминает старенькую сельскую учительницу: седые заплетенные на затылке косички, добрые морщинки вокруг глаз, очки в железной оправе. Как и полагается работникам подобных учреждений, Клавдия Ивановна — так зовут заведующую — долго и внимательно изучает мой мандат.

— Так чем мы можем быть вам полезны?

Я вытаскиваю фотографии, данные, экспертизы, показания свидетелей и принимаюсь доказывать, что Артамонов не мог взять деньги со своего счета. Если, конечно, он не Господь Бог.

Клавдия Ивановна вежливо выслушивает мою пламенную речь, а затем задает вопрос:

— Да, но кто же тогда взял эти деньги? Вы же знаете, что сделать это мог только владелец сберкнижки.

Это я знаю, но я также убежден, что Артамонов мертв. По моей просьбе заведующая вызывает молоденькую девушку, вчерашнюю ученицу, а нынче контролера сберегательной кассы № 215/08. Она смотрит на нас испуганными глазами и, кажется, готовится расплакаться. Только этого не хватало. Я снова принимаюсь показывать документы и фотографии. Но сейчас отвечать на вопросы она просто не в состоянии.

И тогда я начинаю рассказывать анекдоты. Жалко, что их запас до обидного мал: не до того было. Заведующая удивленно смотрит на меня. Милиционер, рассказывающий анекдоты, — это, видимо, не укладывается у нее в голове. Девушка несколько раз несмело улыбнулась, а потом засмеялась.

И наступает момент, когда можно начать деловой разговор.

— Понимаете, Галя, нам очень важно знать все, что вы помните в связи с приходом Артамонова.

Я нарочно говорю очень длинно: лучше сказать пару лишних слов, но с гарантией, что тебя поймут.

— Ой, у нас знаете сколько народу бывает по субботам! А он как раз в субботу приходил. Я еще с Люськой вечером собиралась в кино идти. Билеты накануне достала. Касса у нас до семи работает, а сеанс в семь тридцать. Идти до кинотеатра далековато, вот я обслуживаю клиентов, а сама все думаю, как бы не опоздать.

Интересное явление: из некоторых людей сначала слова не вытянешь, а потом их невозможно остановить.

— Вот в это время он и подошел ко мне, заговорил. Я сразу насторожилась: нехорошие слова.

Девчушка и думать забыла о своих слезах. Глаза сверкают: еще бы — помогает следствию! Об этом можно подругам месяц рассказывать!

— Сижу как на иголках, а тут на тебе: целых три тысячи! Такие клиенты каждый день не приходят. Деньги-то у многих есть, и большие. Только обычно как? Понемногу откладывают и понемногу берут. Конечно, если кому приспичило машину купить или какую еще дорогую вещь — это другое дело. Только такой клиент редкость. Я еще спросила его: «Может, гражданин, не будете закрывать книжку?» А он мне: «Я, дорогая девушка, в другие края перебираюсь, так что придется и сберкнижку сменить».

— А еще, Галя, что-нибудь запомнили? Значит, о других краях говорил... О каких?

Девушка напряженно думает и вдруг радостно вскрикивает:

— Ой, вспомнила! Он, когда деньги пересчитывал, сказал: «Месяцок на Черном море погреюсь — и за работу!»

Я разложил на столе заведующей целый веер фотографий. Прямо семейный альбом. Каких только мужчин тут нет! И усатые, и бородатые, и совсем юные, и старики. Карточка Артамонова вторая слева. Но Галя даже не смотрит на него. Она пробегает по фотографиям разок-другой и огорченно поднимает глаза на меня:

— Нет его. Он с бородой был, такая седая борода... Я еще удивилась: волосы черные, а борода — сплошная седина! И еще у него рука была поранена. Да пустяки, просто на правой руке указательный палец забинтован. Он все просил прощения, что не может правильно расписаться. Я ему образец его подписи дала, чтобы поточнее было. Этот товарищ все жаловался, что у него подписи всегда по-разному получаются.

...Я сижу в гостинице и в ожидании телефонного разговора с Магаданом пытаюсь подытожить события дня. Ясно, что деньги получены по фальшивому документу — скорее всего, именно убийца и снял их со счета. Некоторые приметы его есть. Совпадают с показаниями таксиста — высокий рост, крепкое сложение. Борода только, да ведь это дело наживное... Что-то про отдых на Черном море говорил. Зыбко, но можно уцепиться.

Раздался звонок. Голос друга в трубке звенит от радости.

— Слушай, я, кажется, докопался. Его фамилия Самсонов. Я уверен, что это он, правда, биография у него, в принципе, приличная. Я коротко. Приехал на Колыму в пятьдесят третьем. Сразу пошел шоферить. Сначала на тяжелогрузных катался до Индигирки и обратно. Потом на такси. Последние десять лет на газике. Особенно ничем не выделяется, как говорится, рядовой труженик. Не употребляет спиртного. Правда, лет пять назад прорабатывали его за левые рейсы...

— Ну и что, это основание для подозрений?

— Слушай дальше. Двадцать первого выехал в рейс по маршруту Магадан — Ягодное. Лишних сто километров сделать ночью сам знаешь — пара часов. Затем ни с того ни с сего подал заявление об увольнении. Все руками развели: до пенсии чуть-чуть осталось, раньше уезжать не собирался и вдруг просит отпуск за два года с последующим увольнением. Заметь, мужик обстоятельный, прижимистый, и вдруг игнорирует возможность поехать в отпуск с оплаченной дорогой — до него немного оставалось. Вот такие дела.

Я удрученно молчу: все-таки оснований для уверенности маловато. Вовка понимает смысл моего молчания и смеется.

— Вот посмотришь, я прав! Да, фотографию его я тебе уже выслал. Дождись!

...С фотографии на меня смотрит человек с крутым подбородком, нос картошкой. Очень добродушное лицо! На груди — значок ветерана труда Магаданской области. Такой есть и у нашего шефа. Да, на убийцу не похож.

Я снова раскладываю перед Галей фотографии, среди которых есть и новая. И девушка мгновенно, ни секунды не думая, указывает на нее пальцем:

— Точно такая же, как на паспорте у него! А так без бороды бы не узнала...

Итак, убийца Артамонова — Самсонов.

В нашем кабинете у всех приподнятое, торжественное настроение. Нам еще не известно, где искать убийцу, но мы уже знаем так много, что последняя задача кажется не очень трудной.

В Сухуми, Сочи, Евпаторию, Ялту посланы пакеты с фотографиями Самсонова и текст с особыми приметами опасного преступника,

Узнать человека по фотографии может далеко не каждый. Возле наших милицейских плакатов всегда толпится немало народу. Люди читают, что натворил разыскиваемый, изучают приметы, рассматривают фотографию, а потом встречают этого человека на улице и спокойно проходят мимо. Вообще-то я не такой уж пессимист, но, по-моему, большинство людей не обладает зрительной памятью. Впрочем, достаточно, чтобы ею обладал хотя бы один из тех, кто видел Самсонова.

Но отозвался не один, а сразу трое. И все видели преступника в одном месте — в Евпатории. Инженер из Донбасса проиграл Самсонову тридцать рублей в преферанс и, поскольку это были его последние деньги, запомнил своего партнера очень хорошо.

Девушка из парикмахерской брила человека, очень похожего на разыскиваемого нами. Она сомневалась, потому что привыкла всех людей в первую очередь узнавать по прическе, а волосы у Самсонова лежали иначе, чем на фотографии. Но самую большую радость принес нам третий. Он — ни много ни мало — жил с Самсоновым в одном доме на улице имени Фрунзе, возле городского парка, именуемого курзалом. Правда, уже несколько дней тот не появлялся на квартире, хотя заплатил хозяйке недели за две вперед.

Мы снова тронулись в путь. На этот раз — вдвоем, ибо путешествие предстояло и потруднее и поопаснее.

Вовка расположился рядом с массивной русалкой, которая, как и полагается, полулежала на ветвях. Около дуба застыл в недоумении, куда идти дальше, кот ученый, а из бассейна высовывался любопытный чертенок. Семен Николаевич Токарев — тот самый третий, принесший нам самую большую радость, — с гордостью показывает местную достопримечательность городского парка — уголок «Сказки Пушкина», Но нам сейчас не до сказок, потому что где-то рядом — Самсонов. Каждую минуту он может совершить новое преступление.

— Вы только посмотрите, чертенок прямо как живой! — восхищается Семен Николаевич. — Если подойти, ничего не подозревая, то можно, знаете, растеряться.

Я не знаю, как выглядят живые черти. И, к огорчению Токарева, мы снова принимаемся за свое: