— Вот уже столько лет живу, а всё никак не могу избавиться от этой вредной привычки, — тихо покаялся он. Да, для правителя нехорошо, а порой и просто опасно вот так выдавать своё волнение. Маска великих мира сего должна быть беспристрастной и непроницаемой. Но в отношении Нох-рам-Лукуша я таких промахов не замечала. Свою постыдную слабость монарх проявлял лишь в очень узком близком кругу, среди тех, кому мог довериться процентов на восемьдесят. И то, что я непроизвольно входила в число особо приближённых, льстило и делало царя вампиров в моих глазах более человечным.
— Значит, у меня ещё всё впереди?
— Конечно, — тепло заверил он. — Княжна, можно с вами перейти на неофициальный тон? — и дождавшись моего согласия, продолжил. — До меня дошли странные и тревожные слухи.
Вдруг его глаза задержались на моём безымянном пальце, где красовалось кольцо Оох-рам-Лукуша, и правитель вампиров взорвался:
— Так значит странный слух правда?! Я ему уши оторву!!! Ну, сынуля, ну, паразит! — взревел Нох-рам-Лукуш. — Погоди!!! Я тебе покажу, как тянуть под венец гипотетическую родственницу!
— Он это сделал только ради моей защиты! — поспешила вступиться за друга я.
— А ты уверена? — вдруг ехидно сощурился вампир. Под ложечкой предательски засосало, предвещая неприятности. Этот тон мне не нравился. Уж слишком серьёзным был собеседник. Неужели опять влипла?
— Он мне слово дал, — растерянно пробормотала я.
— Какое именно? — вдруг серьёзно уточнил визави.
— Он поклялся, что я буду считаться его невестой временно, — попыталась я вспомнить прежнее обещание юного вампира.
Нох-рам-Лукуш сжал кулаки, взвыл сквозь стиснутые зубы и пару раз попрыгал на месте, пытаясь унять охватившую ярость. Данная реакция меня ещё больше напугала. Во-первых, он никогда до этого не выдавал так явно своих чувств, а, следовательно, потерял контроль из-за сильнейшей ярости, а во-вторых, если бы всё было хорошо, вряд ли зубастый властитель так злился!
— Деточка, — наконец, успокоился собеседник, но голос его сочился ядом. — В жизни нет ничего более постоянного, чем временное! Думаю, пришло время выучить тебе всё-таки некоторые наши обычаи. А именно тот, где говорится, что словам неженатого вампира ВЕРИТЬ НЕЛЬЗЯ! И клятвы его ничего не значат! Видишь ли, у нас до брака жизнь детей, их душа и судьба принадлежат семье. Только после женитьбы мужчина становится хозяином своей жизни и новоприобретённой семьи. И только с этого времени он обязан держать своё слово, а до того, — правитель вольготно махнул рукой, выражая тем самым полную свободу действий юных клятвоотступников. — Знаешь, сколько раз в год мы это правило обманутым человеческим девицам повторяем? Только им наоборот обещают жениться, а тебе…
— Я ему уши оборву! — с шипением и свистом вырвалась угроза из собственного горла, будто её произнесла не я, а чужое, свирепое существо внутри.
— Уши ему по любому оборвать надо! — согласился Нох-рам-Лукуш. — Даже если он собирается сдержать своё слово с тобой, этот гадёныш мне все карты спутал! Он же заявил своей невесте, что ты собираешься стать его первой и главной женой! И испугавшись тебя, мой великий Дракон, девица закопалась в пирамиду на тысячу лет!
В голове раздался хохот братьев и поздравления Оох-рам-Лукуша с удачным избавлением. (Благодаря нашему ментальному контакту Витька с Норри частенько любили подслушивать политические разговоры через меня).
«Нет, ну какой молодец! — восхитился Норри. — Одним кольцом двух зайцев!»
«Свет, а ты авторитет, однако! — хихикнул Вик. — Может, и мне своих пассий тобой пугать?»
«Надо будет взять на заметку!» — согласился эльф.
— Нет! Ну, ты представляешь ТЫСЯЧУ ЛЕТ! Тысячу лет отсрочки! Да за такое не только уши оборвать надо!
— Почему чуть что, сразу уши?! — обиженно раздалось из-за гобелена, и миру явился возмущённый принц вампиров. — Ты пап, на это с другой стороны посмотри: я одним махом решил две проблемы: защитил Свету и избавился от нежелательной женитьбы! Ты только прикинь, какой из меня король получится в своё время!
— Безухий король получится, потому что я их тебе прямо сейчас оборву! — рявкнул Нох-рам-Лукуш, кидаясь на сына. — Ты такой альянс развалил! Второй по влиятельности и древности род, после нас! Я об этом браке пятьдесят лет договаривался и ещё пятьдесят ждал, пока у них девочка родится, молчу уже о двадцати годах её взросления!
— А если б у них мальчик получился, мне и на нём пришлось бы жениться?! — огрызнулся юный Лукуш, улепётывая по тронному залу от отца.
— Но ведь не родился же! — пропыхтел отец, догоняя вёрткого сына.
— И кому мне за это сказать спасибо? — огрызнулся тот.
— Думаю, в случае мальчика, тебе бы подыскали другую невесту, — вставила слово я.
— А толку? — фыркнул юноша, с грацией кота забегая на стену. Папаша от сына не отставал. Впервые видела мужчин, не хуже мух бегающих по стенам и потолку! Вот только мухи меньше следов оставляют. — Свет, ты этих незамужних представительниц благородных семей видела? Одна стервознее другой! А у моей наречённой родители вообще полные психи! Сомневаюсь, что они могли сделать что-нибудь менее достойное!
— И ты меня в этом гадюшнике сделал крайней?! — возмутилась я и пожалела, что являюсь здесь на полу лишь наблюдателем.
— Нет, ты в данном серпентарии королевская кобра! Они тебя боятся как кролики удава! Ты, Света, мой свет, моё спасенье!
— Убью! — рыкнула я и кинулась-таки на помощь Нох-рам-Лукушу.
Но я, к сожалению, по стенам бегать не умела, однако на принца моё рвение произвело впечатление и он, изловчившись, запрыгнул на люстру.
— Да не кипятитесь вы оба! — опасливо подтянул парень ноги, опасаясь, что мы его всё-таки достанем. — Это же хорошо, что она закопалась! Я уже согласен обвенчаться с её гробницей! И даже готов провести ночь в её пирамиде!
— Если ты так от неё пытался увиливать, что же сейчас легко согласился? — прищурилась я.
— Во-первых, — свесился с раскидистой люстры Оох-рам-Лукуш, — папаня слов на ветер не бросает, и мне свои уши жалко, а во-вторых, зная, что ты моя невеста, зубастая красавица свой покой не нарушит, ей тоже своих ушей жалко. А я сказал, что если она до конца срока высунется, то именно это ты с ней и сделаешь! Ну, а в-третьих, ночь-то я проведу на верхних ярусах. Что я придурок в самое логово лезть?
— Знаешь, лапушка, если тебе папаша ушки не оторвёт, то это сделаю я!
— А в чём же я брачные серёжки носить буду? — подражая ребёнку, надулся малыш.
— В носу, как у племенных быков!
Нох-рам-Лукуш вздохнул, устало потёр виски и, обернувшись ко мне, тихо спросил:
— Может, прогуляемся по вашей картинной галерее?
— Как вам будет угодно, — кивнула я.
Правитель протянул руку, я положила ладонь на его стиснутый кулак, и мы вышли из зала, оставив Оох-рам-Лукуша наедине с люстрой.
Давно я не была в фамильной галерее. В последнее время она вызывала у меня гнетущее чувство. Жизнь драконов удивительно долгая, теоретически мы почти бессмертны, но ещё ни одному из моих предков не удалось умереть естественной смертью. Все они ушли в расцвете сил и возможностей.
Я шла мимо изображений удивительно красивых женщин, могучих, широкоплечих мужчин и поражалась. Неужели эти вандалы с мечом мои предки?! «Хозяйка! — вздохнуло левое полушарие. — Ну, ты же видела наших врагов! Неудивительно, в таких нервных условиях у твоих прадедов развились естественные адаптации!» А я кто? Ошибка природы? «Ну, в семье не без урода», — потупилось левое. «Да что ты ей говоришь! — шикнуло правое. — Не переживай, хозяйка, маленькие созданы для любви!» — «Ну, молодец, утешила! — протянула её сестра. — Госпожа до сих пор про столбики забыть не может! Успокоила, ёптр турен имбарр!»
Вампир тем временем подвёл меня к портрету Дорваны. Я заметила, что он всегда непроизвольно стремится сюда, словно притягиваемый магнитом.
— Свет, я слышал у тебя грандиозные проблемы, — тихо произнёс он, глядя на мою прапрабабку как на икону. — Я не могу в такую трудную минуту оставить тебя одну и хочу помочь, — с этими словами он снял с безымянного пальца свой массивный перстень с рубином и протянул мне. — Не как невесте, нет. Хватит с нас обоих этих уз. Я хочу дать тебе свою защиту как кровному члену семьи. Я перед лицом моей мёртвой супруги признаю тебя, княжна Сангиус Ангуис Торта Орис-Беллигеро Омаг-морт Драко, из правящей династии Драконов, своей праправнучкой.
По моей спине пробежали мурашки от торжественности его тона. И в ту же секунду моё сердце сжалось, сколько же горечи и тоски было в стоящем передо мной мужчине, сколько боли и безмерной грусти. С одной стороны я очень хотела, чтобы его слова оказались правдой и мы, действительно, были родственниками. Это дало бы ему хоть какое-то утешение, но с другой стороны я не могла его так обмануть. Нужно выяснить всё у крови.
