самые необходимые вещи. Вернулись в институт, где она написала заявление на трёхдневный больничный. Начальника кафедры — профессора в возрасте, это конечно же, не устроило, но разве мог он отказать герою Советского Союза и ветерану Афганской войны? Мы с ним разговорились, когда он узнал, что я некоторое время провел в Кундузе, где служил его сын.
И все бы хорошо, но планам не суждено было сбыться. По крайней мере, сегодня. Оказалось, что электропоездов следующих на Ростов-на-Дону сегодня больше не будет. Жаль, конечно, но это не страшно. Правда, оставался другой вопрос — куда девать Димку Самарина? Нам обоим нужно где-то переночевать.
— Солнце, а у тебя нет знакомого, куда можно на ночь моего товарища определить? — поинтересовался я.
— Хм… Можно попробовать… — улыбнулась она, посмотрев в сторону общаги.
А по пути туда, Самарин сам по себе появился буквально из ниоткуда.
— О, опять вы? — весело рассмеялся он. — Какие планы на вечер? Макс?
— Хорошие. Насыщенные. А Завтра утром едем в Батайск. Хочу познакомить Лену с мамой.
— Давно пора! — улыбнулся Димка. — Лена, я вам так скажу… Пока мы не на задании, он только о тебе и думает… Это вообще-то секрет, но думаю я не сказал ничего плохого. Только это… А ночевать-то где будем?
— Я кое-что придумала… — улыбнулась девушка. — Только нужно будет тайно пробраться в общежитие! Через окно второго этажа!
— Это мы умеем! — в один голос ответили мы с Самариным.
Глава 7
Важный момент
— Любопытно! — отозвался я, выслушав и оценив ее идею.
План предложенный Леной действительно был прост и хорош одновременно. Весьма хорош! А главное, устраивал всех — даже Дима, который сейчас пребывал в подвешенном состоянии и тот был в несомненном выигрыше.
Оказалось, что соседняя комната, сразу напротив входной двери Лены, пустовала уже несколько дней. Жившая там соседка по имени Наташа, куда-то уехала. Возможно к сестре, но это не точно. Ключи отдала Лене, чтоб та цветы поливала — те хранились в пожарном ящике. Распространенное явление.
Ну и раз в комнате временно никто не жил — значит у Самарина только что появились бесплатные апартаменты на ночь. Да ещё и с удобствами.
Идея была воспринята на ура.
Вот только попасть в предназначенное для сотрудников института общежитие, да еще и через центральный вход, посторонним было никак нельзя. Причина проста — злая и бдительная вахтерша баба Таня. По словам Лены, та ещё церберша — нет пропуска, свободен! Не хочешь уходить, получи шваброй по горбу! И если днём ещё можно было как-то выкрутиться, то в вечернее время — без вариантов. Цветы, уговоры и конфеты — тоже мимо. Комплименты в область женской красоты — это можно, но только в дневное время и то, очень дозировано.
Единственно верный и относительно простой вариант попасть внутрь здания — это нелегально, через второй этаж, рядом с пожарной лестницей. Подобное происходило не раз.
Там, в угловой комнате обитал Петрович — здешний сантехник. Жил и работал тут же, уже, наверное, лет тридцать. Хороший и общительный мужик, но по стечению обстоятельств, очень любил выпить. Чем крепче, тем лучше. А раз через него можно было незаконно проникнуть в общежитие, то и такса за вход измерялась не в рублях и копейках, а в литрах и градусах. Хоть годовой абонемент приобретай.
— Да, другого варианта у нас, пожалуй, нет! — я почесал затылок.
— Переночуем, а утром сразу на железнодорожный вокзал! Берём билеты в кассе и на электричке едем в Батайск!
План простой, как три копейки.
Скрывать не стану, у меня появился приятный азарт — проникновение на гражданский объект, пусть и не секретный — это что-то новенькое. Ночь с любимой женщиной, по которой неимоверно соскучился и важное дело, что лежало в кармане.
Мы с Димкой шустро сгоняли за «пропуском» в ближайший гастроном. Тара была стеклянной, с жестяной пробкой и красно-белой этикеткой «Столичная». Купили, доставили. Передали Лене. Все потому, что как-то раз Петровича уже обманули и теперь такса шла вперёд.
Лена оперативно поднялась на второй этаж, отыскала сантехника и обо всем договорилась.
Мы с Димой подошли к пожарной лестнице, дождались когда откроется окно на втором этаже. Появившаяся там физиономия с седой трехдневной щетиной принялась искать глазами «клиентов».
— Это вы что ли, на проход?
— Так точно! — отозвался Дима. — Готовы к штурму!
— Э-хе-хе… Ага, чего ждём тогда? Лезай сюда!
Первым за лестницу ухватился Самарин.
В общем-то, ничего сложного там не было — по лестнице подняться до второго этажа, а там используя выемку в стене, перебраться в окно к Петровичу. Ступени надёжные, ничего не болталось.
Для разведчика раз плюнуть. Студенты к молодым преподавателям или аспиранткам бегали достаточно часто — они тоже пользовались услугами сантехника. А тот и рад быть на подхвате. Главное, с другой стороны «П» — образного здания была точно такая же лестница. Но там проживала молодая семья, поэтому оттуда вход в общагу был закрыт. Соответственно и конкуренции у Петровича не было.
Он даже одну половинку кирпича из стены как-то выковырял, чтоб «клиентам» удобнее перелезать было.
В целом, все нормально. Сама лестница была сделана из прочного металла, вот только гремела — будь здоров. Пришлось перемещаться медленно, без рывков.
Самарин относительно тихо влез в окно первым, я двинулся за ним. Но до того, как я перебрался в окно, произошло кое-что неприятное… Окно третьего этажа, точно над комнатой Петровича открылось и оттуда выглянула какая-то бабка с перекошенным хмурым лицом. Отыскав меня взглядом, та гневно выдохнула:
— А-а! Опять? — возмутилась та, заметив цель верхом на лестнице. — Вот сейчас я вас!
Она скрылась буквально на пять секунд — я только ногу закинул на подоконник. Женщина быстро появилась снова, но уже с ведром в руках…
— У-у! Как вы мне надоели! — объявила она, затем сразу же опрокинула содержимое точно на меня. Ну, не совсем на меня — я среагировал и частично успел уклониться в сторону, но меня все равно обдало холодной водой. К счастью, только водой — в ведре могло быть что угодно.
От такого мокрого приветствия, я едва не сорвался вниз, но Димка успел ухватить меня за руку:
— Держу, держу…
Оказавшись внутри, я выругался.
— Это ещё что такое?
— А! Не повезло тебе, парень! — отмахнулся Петрович, поправляя
