– Но, как видишь, вот она я.
– Вижу. И очень хочу знать, зачем? Ты знаешь?
– Ну-у, – немного путаюсь, не зная, стоит ли рассказывать Саару столько обо мне. Но он выслушал меня и только что подарил мне защиту, которая поможет сохранить волю! Так что я честно призналась: – Чтобы заменить Нариссу на Отборе и вылететь с него.
– Только Избранных невест больше шанов, которые будут на Отборе в числе женихов. Чтобы не стать женой одного из них, нужно просто никого на этом на этом Отборе не выбрать. Никто не заставит Избранную выйти замуж за шана против ее воли.
Вот ведь!
– И что? Получается, меня обманули?
– Да.
Обдумать эту мысль не успеваю: за дверью в комнату вдруг раздаются решительные шаги и через мгновение в спальню входит ее хозяйка. Перекошенное лицо, в глазах сверкают белые искры не то от злобы, не то от магии, губы плотно сжаты, прическа слегка растрепана. Нарисса быстро находит нас взглядом, удивленно дергает бровями, явно не ожидая увидеть такую картину, и прищуривается.
Саар невозмутимо церемонно кланяется, быстро стрельнув в мою сторону глазами. Да понятное дело, что мне нужно сейчас быть очень осторожной. Я же со всей доступной грацией встаю с кровати, не желая предстать перед двойником в слабой позиции.
– Ты? – ледяным тоном обращается Нарисса к Саару. – Что тут делаешь?
– Успокаивал анирэ. Она расстроилась из-за того, что ей нельзя выходить отсюда.
– Расстроилась, значит, – Нарисса змеей приближается к нам. Я смотрю на нее в упор, не чувствуя страха. Только ярость. Никогда не думала раньше, что так сильно возненавижу кого-то с таким же лицом, как у меня. Но теперь не знаю даже, как буду смотреться в зеркало без отвращения. – И как именно она расстроилась?
– Разбила руку об дверь, анирэ, – отвечает Саар, кивая в сторону двери, где на светлом полотне действительно темнеет окровавленный след моей ладони.
Нарисса даже не смотрит туда. Она гипнотизирует нас, как удав добычу.
– Успокоил? Возвращайся наружу. А ты… Хартово отродье… С тобой мы сейчас поговорим.
Хартово отродье? Какая прелесть!
– Поговорим, – делаю шаг вперед сразу же, как только за Сааром закрывается дверь. Нет, я могла ответить ей и при нем. Саар-то меня только что видел в куда худшем состоянии. Но подставлять стража перед «начальством» не хочу. Не стоит ей знать о его помощи. Он мой первый добровольный союзник в этом мире! Дракон не в счет, с ним не совсем понятно. Но создавать Саару проблемы точно не хочу. Да и его сагим теперь у меня. И хоть он сказал, чтобы я за него не волновалась, кто знает, что Нарисса и ее бой-френд сделают с парнем, беззащитным перед чарами подчинения.
И все равно своим ответом я сильно удивляю Нариссу. Кажется, она ждала от меня другого. И пока она теряется, продолжаю:
– Только о чем «поговорим»? Может, о том, что вы прячете меня, как постыдный секретик? Или о том, что с вами будет, если обо мне все-таки узнают те, кто не должны? Те старцы, например. Как их… Советники? Или шаны, перед которыми вы трясетесь от страха.
Нарисса захлебывается воздухом, как рыба, выброшенная на берег. Остатки маски снежной королевы слетают, как иней, крошась нам под ноги серебристыми искрами, срывающимися с кончиков ее пальцев.
Она готова приложить меня магией. Это точно. Наверное, мне все-таки должно быть от этого страшно. Но лимит страха давно исчерпан, а доверия к двойнику больше нет. Она мой враг – понимаю и принимаю это окончательно. И танцевать под ее дудку я не намерена!
– Ты будешь последней курицей, если выдашь себя хоть кому-то! – рычит Нарисса, надвигаясь стеной. – Тогда не видать тебе своего мира! Да и тут жизни не будет! Тебя казнят!
Звучит убедительно и отвратительно. О чем-то таком я и предполагала. Да только:
– А только ли меня казнят? Я же молчать не стану! Обо всем расскажу! И о клятве твоей тоже. Спорим, все удивятся!
– Ах ты неблагодарная! Да я… Я столько сделала ради тебя!
– Что именно сделала? Похитила против воли?
– Я тебя не похищала! Ты пришла добровольно!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Макс меня обманул, и ты это знаешь. В моем мире вас за это посадили ли бы в тюрьму! И за обман, и за шантаж, и за похищение!
– Все это – не правда! Пройти ритуал можно только добровольно! Иначе ты бы его никогда не прошла!
– Да? А ты уверена, что все именно так? Ты уже раньше проводила его с кем-то еще? Ты знаешь, как оно бывает?
– Порождение бездны! Ты что-то скрыла от меня, да? И что ты скрываешь? – ее лицо настолько близко, что различаю рисунок в радужке ее глаз. И короткие всполохи белого света вижу в них очень отчетливо. – Что за вопли мы все слышали из-за стены? Признавайся, это ведь была ты!
– Какие вопли? – теперь мой черед теряться. О чем она? Неужели все слышали, что я кричала, пока Саар волок меня по коридору? Но почему Нарисса не прибежала сразу же? Почему вообще ее столько времени не было? И не придут ли сейчас сюда остальные?
– Куда ты хотела, чтобы тебя пустили?! – рычит Нарисса. – Кому ты это кричала? Что ты знаешь? Отвечай!
На последнем слове ее глаза ярко вспыхивают. Меня окатывает волной белого света и прохладный металл сагима резко нагревается, обжигая кожу.
Ах ты ж!
Вскрикиваю. Еле удерживаю руку от того, чтобы немедленно накрыть медальон ладонью. Нарисса же, чьи глаза теперь похожи на лазеры, чеканит по слогам:
– Отвечай правду немедленно!
Сагим горит еще сильнее. И стоит большого труда не выдать его местонахождение. Там точно будет ожог. Интересно, если Нарисса повторит приказ в третий раз, сагим прожжет тело насквозь? Странно еще, что одежду не поджег и не задымился. Долго я это не выдержу.
И как ответить, не отвечая, да еще так, чтобы не солгать? И чтобы она не поняла, что ее магия не действует так, как нужно?
– Я знаю, что ты меня заперла и боишься, что кто-то, кроме тех, кому ты доверяешь, узнает обо мне, – произношу нейтральную правду так, будто парадирую робота. А вдруг прокатит? Понять что-то по реакции Нариссы не могу: она тут же засыпает меня новыми вопросами.
– Ты знаешь, почему у меня перед шаном Долг Жизни?
– Нет, – и не вру. Понятия не имею, как устроена эта ерунда. Хотя подозрения есть...
– Ты встречалась с ним хоть как-нибудь после ритуала?
– Нет, – встречалась «в процессе», да и то с его тенью. Это ведь не считается, да?
– Ты знаешь, что мне теперь тоже придется ехать на Отбор?
– Что? Нет!
И вот тут Нарисса успокаивается. Свет в ее глазах тухнет, сагим перестает обжигать кожу. Неужели сработало?
Изображать внутреннее напряжение не приходится. Я действительно вся на нервах. Да или нет?
– Что ж, – Нарисса протягивает слова как-то слишком медленно. Удовлетворенно. – Это хорошо, но недостаточно. Ведь теперь нам обеим нужно быть на Отборе. Причем ты поедешь туда в таком виде, в каком тебе точно не понравится. Потому что я не хочу, чтобы ты еще хоть раз хоть как-то подвела меня под удар. Ты вообще все это время должна была быть под чарами Максимилиана! Но встреча с шаном при переходе в мир все испортила! А потом этот ритуал, для которого мне была нужна вся сила… Вот ты и получила слишком много свободы. Сперва я пыталась решить эту проблему мирно, но ты не оставила мне выбора.
Ее глаза взрываются сверхновой, и я захлебываюсь криком: кажется, горю заживо. Я считала, что харты во время ритуала делали мне больно? Тогда это были только цветочки. Сейчас во мне просто не осталось ни одной целой клеточки. В огне, кажется, даже душа.
На мое счастье пытка длится мгновение и заканчивается сразу же, как и магический удар. Нарисса выглядит котом, дорвавшимся до сметаны: такой же довольной, только что не облизывается. Я ее ненавижу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Вот так, – улыбается садистка, пока тяжело дышу, приходя в себя. – Теперь на тебе мое плетение подчинения, а, значит, ты будешь делать все, что я прикажу. И больше ничья магия этому не помешает. Шаны не смогут использовать силу на Отборе. Так что никто с тебя ничего не снимет. Правда, ты как-то очень странно реагируешь на магию. Но, думаю, причина в том, что ты не отсюда.
