против нас целый легион этих дьяволов.
— Да, мы должны благодарить вас за то, что вы забрали у них оружие; не будь этого, мы не так легко отделались бы от них, — заметил капитан.
— Ну, вот еще! — воскликнул Гарри Честер, слышавший разговор между капитаном и столяром и находящийся еще под впечатлением от зрелища, когда черная лапа урода тянулась к шее мисс Мод. — Чего было бояться нам этих скотов! Числом нас не меньше, и мы лучше вооружены.
— Да, господин Честер, — ответил Зигриф, — но после удара по голове камнем из пращи оружие уже не действует, так как голова разбита. Эти дьяволы, кроме того, забываются, когда они в гневе. Три человека пойдут тогда против сотни, которых они будут просто кусать. Это настоящие звери. Я видел туземца Огненной Земли, который один-одинешенек бросился на целый экипаж китоловного судна, несмотря на их револьверы и ружья. И ловкие они, как обезьяны, кроме этого. Они бросают в вас камень на расстоянии сотни ярдов точно так же, как самый умелый стрелок свою пулю. Их женщины стоят их самих. Я не считаю себя более трусливым, чем всякий другой человек, но уверяю вас, что охотнее пойду с кулаками против трех мужчин-европейцев, чем против одной старой бабы с Огненной Земли. Я гроша не дал бы за всего себя, если бы попал в такие руки!
Все рассмеялись при этом замечании бравого Зигрифа. Но он сам не смеялся и продолжал сосредоточенно посматривать вдаль, в сторону уплывшей пироги.
— Так и есть! — сказал он. — Я не сомневался в этом!..
— Что там? — спросил капитан.
— Они посылают дымовой сигнал своим товарищам, вот что. Эти дьяволы всегда так делают.
И действительно, позади пироги показалась струя дыма, поднимавшаяся вверх.
— Так! — повторил Зигриф. — Вот и ответ… А вот еще одна струя дыма, и еще одна, — прибавил он, указывая на столбы дыма, появлявшиеся последовательно на всем берегу, как семафоры по одной линии.
Все эти знаки сначала долго появлялись только на севере, а затем стали видны и на южном берегу пролива.
— Скверное дело, — сказал капитану столяр. — Нас перехватывают с двух сторон, и на нас будут охотиться. С левой стороны находится так называемый «Сгоревший остров», а с правой — остров Екатерины. На обоих живут эйликолепы. А вот там находится вход в пролив. Если бы нам удалось прийти туда раньше дикарей и оставить их позади…
Капитан направил подзорную трубу в сторону берега.
— Они готовят свои лодки для отплытия в море, — сказал он. — По одной лодке появляется везде, где поднимается струя дыма. Есть две, пять, семь, одиннадцать, пятнадцать, семнадцать лодок… Еще две… Еще одна… Всего двадцать. Все направляются в пролив, образуя острый угол, так что они могут накинуться на нас все сразу, когда мы там будем.
— Не лучше ли вернуться обратно? — спросила миссис Геней, крайне обеспокоенная.
— Это было бы бесполезно. Вот еще лодки, которые могут взять нас с тыла.
— Поместили ли они, по крайней мере, в лодки своих жен и детей? — спросил Зигриф.
— Я их не вижу, — ответил капитан.
— Значит, война… война и смерть!..
Скоро треугольник из лодок сузился в ожидании встречи с американцами. Можно уже было увидеть мел, которым воины намазали тела, и перья, которыми украсили головы, а также бесчисленные копья, которые они захватили с собой; видно было, как они вставляли камни в свои пращи; слышались их птичьи крики и наконец стали хорошо видны свирепые лица, свидетельствовавшие о готовности броситься на добычу, которая не должна уйти от них.
КАТАСТРОФА
Лодки туземцев, образуя справа и слева как бы стороны буквы V, явно старались поймать в своей середине шлюпку и лодку «Калипсо» прежде, чем они доплывут до канала. Матросы прилагали действительно сверхчеловеческие усилия, чтобы скорее добраться туда, но успеть было надежды мало. Дуновения встречного ветра или лишнего удара весла достаточно было для того, чтобы их немедленно постигла смерть или плен. Капитан Геней, со сдавленным сердцем в страхе за жену и дочь, не переставал ободрять гребцов:
— Сильней, ребята! Мы доплывем! Налегайте, налегайте всеми силами!
Эти просьбы подгоняли гребцов; шлюпка и лодка буквально скользили по волнам; большинство преследовавших их туземцев явно отставали, но те, которые были на передних лодках, приближались ближе и ближе и уже готовились к немедленному нападению, размахивая своими копьями. Их дикие, неистовые крики, их угрожающие жесты, их лица, натертые мелом, как у клоунов в цирке, — все это делало их похожими на демонов.
Как будто для того, чтобы измерить расстояние, еще отделяющее их от добычи, туземцы запустили в белых сперва дротиками, а потом и камнями, упавшими так близко от лодок, что стало понятно — через несколько секунд пироги их догонят. Гарри Честер посчитал, что отпор нельзя откладывать, и приказал матросам дать залп из ружей.
Три туземца пали, однако вместо того, чтобы испугать преследователей, залп только воодушевил их. Целая туча дротиков и камней полетела в несчастных янки; один из матросов на шлюпке и два на лодке Гарри были задеты.
Но все-таки лодки приближались к каналу. Гарри находился на расстоянии одного или двух кабельтовых от него, как вдруг путь ему преградила большая пирога. Тут уж неизбежна была борьба на жизнь или смерть. Нужно было очистить себе дорогу к каналу.
Несколько взмахов весел — и лодка Гарри оказалась бок о бок со шлюпкой. Крикнув, чтобы жена и дочь капитана легли на дно шлюпки, он живо договорился с капитаном двинуться вместе моментально на пирогу и постараться потопить ее. Вновь заряженные ружья лежали у ног гребцов. Дикари не понимали вначале, что происходит вокруг них, они полагали, что их противники хотят соединенными силами напасть на пирогу и готовились
