же рухнула вниз. Громкий стон сорвался с губ. Боль стала невыносимой.
Рид стоял совсем близко, поэтому успел аккуратно поймать её на руки и медленно опустить.
– Больно, – уже не скрывая слёз, прошептала она. Чудом не сорвалась на крик.
Лёгким движением Рид полностью уложил её на накидку, выпрямил её ноги, провёл рукой на небольшом расстоянии вдоль всего тела. Кивнул и будто немного расслабился.
– Сейчас будет ещё больнее, но недолго. Потом тебе станет легче, – и он протянул ладонь.
Эрин, не задумываясь, сжала её. «Станет легче» – это всё, что она услышала. Что угодно, лишь бы стало легче.
Ладонь была тёплой. Рид перехватил и вторую руку, закрыл глаза, и невыносимо долгую минуту ничего не происходило. Терпеть в таком положении было сложнее, дыхание перехватывало…
А потом он резко сжал её ладони, и Эрин поняла, что до этой секунды не испытывала боли. Сначала его руки раскалились настолько, что ей показалось – она приложила ладони к жаровне. Она пыталась вырваться, орала, но Рид не отпускал. Прижал коленом к земле.
Затем нестерпимый жар перекинулся на всё тело, и она вспыхнула. Огонь поглощал её целиком, сжирал без остатка. Эрин билась в конвульсиях, кричала, но агония не отступала. А Рид, стиснув зубы, не отпускал её рук. Его лицо тоже мучительно исказилось.
Закончилось всё в одно мгновение. Боль схлынула, заставив тело расслабиться в эйфорическом спокойствии. Тишина звоном отдалась в ушах. Она лежала на земле, вдыхая терпкий лесной аромат, и с трудом училась заново дышать.
Рид отпустил её руки, медленно поднялся.
– Прости, – тихо сказал он. – Огненная магия не самая приятная вещь, но это всё, чем я мог помочь. Твои мышцы перенапряглись, их нужно было прогреть и расслабить. Скоро всё пройдёт.
«Всё уже прошло», – хотела сказать Эрин, но губы не разомкнулись. Безмятежная лёгкость, пришедшая на смену агонии, была столь прекрасна, что слова были излишни.
Рид взглянул на неё последний раз, удовлетворённо кивнул и вернулся к готовке. Снял дымящийся котёл с огня, ещё немного помешал и разложил. Потом протянул Эрин. Она благодарно кивнула.
Они ели в молчании под последними лучами солнца, пробивавшегося сквозь деревья, и звонкими трелями проснувшегося соловья. Такого всепоглощающего умиротворения Эрин не испытывала ещё никогда в жизни.
И только когда они седлали лошадей, она решилась сказать:
– Спасибо, – она много чего хотела добавить к этому слову, но в последний момент сдержалась. В ответ Рид только кивнул и тронул лошадь вперёд. Будто ничего необычного сейчас не происходило.
Волна облегчения от того, что путешествие не прервано, накрыла Эрин чуть позднее, когда они уже вышли из леса и вновь ехали по широкой дороге. Сегодня она была близка к провалу как никогда за эти дни. Близка к тому, чтобы потерять всё, о чём мечтала с семи лет.
Сколько всего не предусмотренного дома ждало её в этом пути. Но середина уже минула, а она всё ещё в седле. Это был явно хороший знак.
– Я рада, что именно ты взялся мне помочь. – Она постаралась сказать это спокойно. Кажется, не очень получилось. Но молчать дальше она уже ни за что не согласится.
– Как ты и говорила – ты хорошо платишь за мою работу.
– Дело только в деньгах?
– Разве наёмникам нужны другие причины?
Ну вот опять! Внутри вспыхнула новая искра. Ну почему, почему каждый раз, как она пытается наладить беседу, просто отнестись к нему по-человечески, он всё рушит? Как можно быть таким бесчувственным болваном?
– Я же не предлагаю тебе стать лучшими друзьями, не лезу к тебе в душу, не навязываюсь быть рядом по гроб жизни! Почему нельзя просто общаться в дороге? Я так и не заслужила твоей вежливости?
С другой стороны – а чем она могла её заслужить? Как просто дома – достаточно быть собой, чтобы с тобой подобающе обращались.
И достаточно быть дочерью графа, чтобы тебя уважали…
– А ты уверена? – вдруг спросил Рид. – В том, чего ты от меня добиваешься? Ты просто привыкла, что тебя дома все любили. Но тот самый пресловутый взрослый мир, в который ты так отчаянно рвёшься, бывает разным. Со временем ты и сама поймёшь. А пока, я не сомневаюсь, ты в силах пережить дурной характер одного случайно и ненадолго встреченного наёмника.
– Но… – она хотела возразить хоть что-то. Хоть чем‑то доказать неоправданность его слов и намёков, вот только достойных аргументов не находилось.
– Эрин, не нужно пытаться со мной дружить.
И сердце рухнуло в пропасть. Так легко и просто – всего от одного слова. Одного имени, сказанного чужими устами.
Она молчала, чувствуя, как в очередную прекрасную, безоблачную звёздную ночь внутри разразилась буря.
Первым был запах. Он возник так внезапно, что Эрин едва удержала внутри завтрак. Она тут же уткнулась в накидку, осадила лошадь и зажмурилась. Потому что запах был тот самый, пусть ещё слабый, еле уловимый душок – почувствовав его однажды, уже никогда не забудешь. Впереди были мёртвые тела.
Они ехали по лесной тропе. Луна спряталась за тяжёлыми, почти чёрными облаками, и, чтобы лошади не спотыкались в потёмках, Рид держал тусклый язычок пламени в руке. Судя по затихшим звукам, он тоже остановился.
И вот тогда до них долетели далёкие вопли. Сначала отчаянный женский плач – голос охрип и прерывался всхлипами, она явно кричала уже давно. Потом громогласный гогот, слов было не разобрать.
Эрин распахнула глаза, когда Рид уже потушил пламя. И смогла разглядеть костёр между деревьев в полумиле от них. Около костра плясали тени, не сулящие ничего хорошего.
Не говоря ни слова, Рид спешился, взял под уздцы обеих лошадей и увёл с дороги. Аккуратно спустился в неглубокий овраг, полностью загородивший их от обзора. Но шанс остаться незамеченными был ничтожно мал.
Потом он подошёл вплотную к Эрин, будто окаменевшей в седле, и тихо сказал.
– На этот раз я очень прошу тебя довериться. Не выкидывать ничего из твоих фокусов, ждать здесь. Я гарантирую, что ты в безопасности.
– Мы не уедем, да? – Она сама не понимала, чего жаждет больше – убраться подальше и не знать, что за ужасы творятся по ночам в лесу, или откликнуться на очередной отчаянный вопль. К счастью, Рид сделал выбор за неё.
– Ещё полночи на объезд, – жёстко отрезал он, но тут же смягчился: – Не бойся, я скоро вернусь.
В почти полной темноте он развернулся, шагнул и мгновенно пропал из виду.
На едва гнущихся ногах Эрин медленно съехала из седла.
