Линзы очков быстро приспособились, у Винн даже глаза не заслезились. Она стиснула посох обеими руками, когда увидела Чейна. Сначала он был просто черным силуэтом за кругом света от горящего кристалла.
Он просто стоял, опустив кончик меча к земле.
— Чейн? — прошептала она, и её взгляд прояснился.
В капюшоне плаща она видела сверкнувшие стёкла круглых очков с темными линзами, тех, которыми она поменялась с ним. Но она не видела его бледной кожи.
Она видела только чистую черноту, похожую на ту, что была под капюшоном черной одежды Сау'илахка. Не было никакого Чейна, просто невыразительная темнота, разбавленная только тем, что посвёркивала оловянная оправа.
Почему он напал на нее? И почему теперь просто стоял?
— Посмотри на меня! — приказал он. — Ты понимаешь, что это значит?
Винн не отвечала, поскольку не понимала. Она отрицательно покачала головой, держась за посох так сильно, что ее руки начали болеть.
Чейн бросился на нее.
Винн попыталась направить кристалл в его лицо. Он перехватил посох выше ее рук и отклонил его. Она попыталась высвободить его, но все ее усилия были бесполезны, она понимала это.
Он не стал отбирать посох. Он просто стоял на месте, стиснув его, теперь его лицо было намного ближе.
Его полностью скрывала кожаная маска.
Этот вид заставил Винн съежиться. Вдруг она почувствовала кое-что еще. Посох в ее руках дрожал. Она быстро перевела взгляд, боясь отвлекаться надолго.
Рука Чейна дрожала, дрожь передавалась посоху. Она поняла, что дрожат и края его капюшона. Он дрожал всем телом.
— Посмотри на меня, — сказал он. — Если я могу стоять в свете солнечного кристалла… если я могу сопротивляться ему с такой небольшой подготовкой… как ты можешь быть уверена, что Сау'илахк исчез?
Весь её страх и гнев на его предательство застряли в горле.
— Призрак… не может… так легко, — прошептал он. Дрожь перешла и в его голос. — Ты только веришь… хочешь, чтобы это было так.
Винн почувствовала, как что-то сломалось в ней. Её худший, удушающий страх просочился из этой трещины. Она оттолкнула Чейна.
— Нет!
* * *
Чейн отшатнулся назад, когда Винн вырвала свой посох, хотя ее небольшая сила ничего не могла сделать ему. Он опустил голову, отворачиваясь от жгучего света… и от страдания на ее лице.
Его кожа покалывала и зудела, и он вспомнил, как однажды обгорел на солнце в детстве, своей утерянной жизни. Это ощущение проникало с каждой минутой глубже и глубже, поглощая его силу, но все же не обжигало.
Если бы он хотел, то смог бы противостоять свету кристалла некоторое время. Но он не мог заставить себя посмотреть в её глаза. Он слышал, что её дыхание стало прерывистым, возможно, от рыданий, но она ничего больше не сказала.
Если он должен был сгореть для того, чтобы заставить её посмотреть правде в лицо, то он сгорит.
Чейн позволил мечу выскользнуть из руки и упасть на промёрзшую землю. Он увидел, как ноги Винн отошли и пошатнулись, и шагнул к ней, сдернув перчатку с левой руки. Не поднимая взгляд, он вслепую протянул её в сторону девушки.
— Смотри! Это не может сжечь даже меня.
Но теперь это было возможно. Он стиснул зубы, сопротивляясь боли. Воздух вокруг него пропитался зловонием горящей плоти. Дыхание Винн внезапно прервалось, и свет немедленно пропал.
Все стало черным как смоль.
Чейн отдёрнул руку, прижав её к груди. Он попытался устоять на ногах, пока возился, снимая очки и маску здоровой рукой.
— Этот призрак… дух… на века старше, чем я, — сказал он, задыхаясь. — Сильнее, чем я могу когда-либо стать. Ты думала, что уничтожила его… ещё на улицах Колм-Ситта в первый раз. Как ты можешь быть уверенна, что преуспела… во второй?
Даже его глазам понадобилась минута, чтобы приспособиться к внезапному возвращению темноты. Он осмелился посмотреть на нее. То, что он увидел, принесло гораздо более острую боль, чем его обгоревшая рука.
Винн стиснула в ладонях свои очки и посох, притянув их так близко к лицу, что Чейн видел только один широко раскрытый глаз и заплаканную щеку. Ее дыхание было слишком быстрым, когда она немного качнула головой.
— Тебя не было там, в тоннеле, — сказала она, рыдая. — Ты не видел то, что произошло. Я разрушила его!
— У тебя нет доказательств! Ты собираешься отправиться в плавание и направиться в дикие земли, и все же цепляешься за призрачное мнение, которое от твоего желания не станет правдой.
Винн сломалась прямо на глазах у Чейна. Наполовину признав ошибку, она почти упала, только посох удержал ее от этого. Ее глаза были закрыты, но слезы быстро текли из них, капая вниз с ее подбородка.
— Ты сволочь, — прошептала она.
Чейну захотелось бежать, бежать без оглядки.
* * *
Гнев и страх бушевали внутри Винн, вырвавшись наружу со словами.
В последние несколько лет она путешествовала в компании совершенно разных существ: от дампира и жулика-полукровки до Стихийного Духа в теле маджай-хи и эльфийских убийц, как союзников, так и врагов. Они все обладали талантами, которые давали каждому шанс выстоять против Детей Ночи.
Но она была просто маленьким, смертным человеком, владеющим только одним оружием — посохом с его солнечным кристаллом, который она заказала у домина Иль'Шанка. Теперь Чейн заставил её понять, что всё это пустой звук — она была бессильна.
Разве им мало чего нужно опасаться, помимо этого? Но что значила эта маленькая победа перед лицом того, что могло скоро произойти?
Она никогда не забудет его вид, в маске и очках, когда он взмахнул мечом у её горла. Никогда. Но всё равно она не хотела причинять ему боль.
— Разве ты не проголодался от всех этих усилий? — ядовито спросила она. — Тебе нужна еще одна урна крови, чтобы исцелить руку? Нет, подожди. Тебе была не нужна и первая… Так?
Чейн выпрямился, его глаза расширились. Боль исчезла с его лица — бледного лица нежити.
— Не лги мне! — прошипела она. — Ширвиш в храме нашёл её в твоей комнате. Полной!
— Урна не помогла бы мне, — сказал он так тихо, что она еле расслышала его. — Кровь — только проводник для жизни… она должна поступать из живого существа… для того, чтобы удовлетворить мои потребности.
Возможно, это было правдой. Возможно, это не было просто оправданием. Он все еще прижимал к груди обожженную руку и смотрел в сторону так, что она больше не могла видеть его лицо. Но его вид не принес ей торжества победы. Она причинила ему боль и сейчас пожалела, что не может взять слова обратно.
— Я не мог заставить себя сказать тебе, — прошептал он, — что твои усилия не могут мне помочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
