«Сюда!» – беззвучно показал рукой под стену сарая боец, несший снаряд.
«Понял!» – молча кивнул напарник, и присел с лопатой у стены.
Попробовали копать. Земля оказалась слишком твердой, полотно лопаты стучало о каменистый грунт, получалось шумно. Решили сделать проще: положили снаряд на крышу сарая и замаскировали лозой плетущегося по крыше винограда.
«Уходим!»
Они выскользнули на улицу, закрепили оторванные штакетины.
– Куда спрятали? – спросил командир, когда спустились к реке и отдышались.
– На крышу сарая.
– Не обнаружат раньше времени? А то подарим готовый фугас чехам[21].
– Не! – мотнул головой прятавший. – Там высоко, с земли не заметят. Мы еще и виноградом прикрыли.
– Ладно, всё, уходим на базу!
Утром Муслима разбудил скрип тормозов двух милицейских «уазиков», остановившихся у ворот. Бронированное стекло одного имело выщерблину с расходящимися вокруг трещинами – след от недавней пули, чуть не угодившей в прокурора. В этот раз ни Лечи Бадуева, ни начальника райотдела Вахи Алхоевича среди приехавших не было. Хозяин дома, двадцатипятилетний Муслим Актумаев, живо натянул черный спортивный костюм и, улыбаясь, вышел на крыльцо. Бояться ему было нечего.
– Салам, Бамбук! – улыбаясь, крикнул от калитки бывший одноклассник Юсуп в пятнистой зеленой форме без погон. – Открывай, лиса, – медведь пришел!
– Чего так рано приехали? Ты же знаешь – я не «лесной», честно живу, ни от кого не скрываюсь…
– Я-то знаю, Муслим, но у нас постановление на обыск!
Одноклассник, не дожидаясь приглашения, зашел во двор, на ходу доставая из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист. За ним шел молодой следователь в гражданской синей куртке и форменных брюках, и три милиционера в таком же камуфляже, как Юсуп.
– Вот, тут Казбек, типа, главный, – показал Юсуп на следователя, и отдал документ Муслиму.
– Ознакомьтесь с постановлением, гражданин Актумаев! – сказал следователь, поправляя выпадающую из подмышки папку. – И я предлагаю вам выдать добровольно всё, что есть запрещенного на территории вашего дома и двора.
– Да чего мне знакомиться? – невозмутимо ответил Муслим. – Все равно я подписывать ничего не буду. По закону я чист. А за брата не имеете права!
– А кто тут хоть слово сказал про твоего брата? – Казбек поморщился и обратился к Юсупу: – Приведите понятых! Будем искать!
Побродив без особого энтузиазма по двору и заглянув, как их инструктировал Ваха Алхоевич, на крышу сарая, приезжавшие расселись по «уазикам», и уехали с пустыми руками. С момента начала проведения обыска, и до его окончания, не прошло и получаса.
Вернувшись в отдел и написав рапорта, милиционеры занялись текущими делами, а следователя вызвал к себе начальник. Ваха Алхоевич был мрачен. В кабинете у него сидел незнакомый подполковник в очках-«хамелеон».
– Ну, рассказывай, как ты делал обыск? – сурово спросил начальник райотдела.
– Да, как всегда, – не обращая внимания на недоброжелательный тон, браво ответил Казбек. – Все осмотрели, чтобы подозрений не вызывать, потом на крышу сарая заглянули, как вы учили. Но там ничего запрещенного не было. Только крышка от кастрюли, ржавая вся. И нигде ничего не нашли!
Казбек зачем-то ударил ладонью о ладонь, будто стряхивая усталость после добросовестно выполненной тяжелой работы.
– А хорошо искали? – неожиданно спросил подполковник в темных очках.
– Обижаете! – поджал губы Казбек. – Искали тщательно, как всегда…
– Под виноград заглянули?
– Под какой виноград?
– Ну, на сарае который.
– Так не было там никакого винограда! – искренне возмутился Казбек. – Голая крыша. Только крышка от кастрюли была. Но мы ее не взяли.
– А второй сарай там был? Увитый виноградом?
Казбек вытер вспотевший лоб.
– Второго не было, – неуверенно сказал он. – Большой новый сарай, мы его и проверили. Может, старый уже сломали?
Вампир молча надел фуражку и вышел к ожидающей его машине с двумя бойцами без знаков различия. С начальником райотдела он даже не попрощался. Но, выходя из здания, довольно громко выругался. Часовой у двери так и не понял, чем это вызвано.
Глава 6
Позывной «Саббах»
Горная Чечня, Мамут, тренировочный лагерь моджахедов, ноябрь 2004 г
Ржавая буровая вышка в низине между типичными для предгорья холмами так и стояла нетронутой. Будь она поближе к селу, ее давно разобрали бы и утащили местные жители. Но после первой войны даже сборщики металлолома опасаются сюда соваться – если не на мину нарвешься, то на людей в камуфляже. А от встречи с ними ничего хорошего не жди, что от федералов, что от «лесных». Да и села-то рядом нет – остались одни руины, заросшие шиповником и прочей, бурно произрастающей без вмешательства человека растительностью, и это не розы, крыжовник и абрикосы, а лопухи, репейник, да чертополох… Но в подвалах разрушенных домов вполне можно жить. С высоты полета вертолетов заброшенное село подозрения не вызывает, и не нужно тащить сюда рабов для рытья землянок, а под видом посещения кладбища можно доставлять продукты нелегальным жителям «мертвого» села. Человек, пришедший на кладбище проведать могилы родственников, вряд ли привлечет внимание федералов, хотя от большинства могил тянутся к небу высокие пики с полумесяцем на конце, указывающие, что родственники эти – шахиды, геройски погибшие в боях с неверными.
Джамалутдин, Аки и еще двое из нового набора лежат за обломком скалы и наблюдают, как видавший виды «Урал»: с пробоинами от пуль, снятой водительской дверью и с выбитыми стеклами, – медленно спускается по дороге к буровой. Кузов без тента, в нем видны белые мешки, набросанные как ни попадя. Дорогу преграждает шлагбаум, за ним двухэтажное сооружение из бетонных плит – выглядит, как настоящий блокпост. Может, когда-то он и был настоящим, во всяком случае – бетонные плиты испещрены пулями.
Когда «Урал» приблизился к шлагбауму, в проеме окна второго этажа появился инструктор Рустам – сорокалетний чеченец с наполовину седой бородой. Выставив автомат, гортанным окриком он потребовал остановиться и предъявить документы. Недовольно рыча, грузовик уткнулся в шлагбаум и замер. Между мешками в ту же секунду возникли прятавшиеся в кузове моджахеды с автоматами в руках. Точнее – это пока еще не моджахеды, они такие же, как и Джамалутдин – ученики, стремящиеся стать настоящими воинами, и старательно постигающие искусство борьбы с неверными. Джамалутдин тоже стремится в моджахеды, и у него сегодня тоже экзамен, но другой.
Обучающиеся сбрасывают мешки, спрыгивают и, пытаясь за ними укрыться, открывают огонь по «блокпосту». Но стреляют они холостыми патронами, а мешки упали вразброс, укрытия не получилось, и когда седобородый открыл ответный огонь, «стремящиеся» в этом сразу убедились: один закричал и схватился за ногу, второй уронил автомат и принялся молча перетягивал жгутом простреленную руку…
– Он что, по-настоящему стреляет?! – в ужасе восклицает Аки. Его товарищи-новички тоже шокированы, даже дар речи потеряли.
– Конечно, а как ты думал? – тоном бывалого бойца говорит Джамалутдин. – Пусть скажут спасибо, что Рустам добрый! Муса уложил бы несколько человек наповал…
Правда, нерадивые ученики быстро сориентировались и бросили несколько дымовых шашек – густой туман заволок все вокруг и скрыл их от глаз условного врага.
– Вы стадо баранов, а не будущие моджахеды! – кричал разъяренный Рустам. – Вы забыли, чему вас учили! Надо было сбить шлагбаум и уйти, прикрываясь огнем и гранатами! Какой толк будет от вас в борьбе с кафирами?!
Гнев инструктора постепенно спадает, крики становятся тише. Но экзамен провален. Уцелевшие виновато строятся, раненых перевязывают. Позже их ждет разбор полетов. И неизвестно, чем он закончится…
А сейчас наступает очередь Джамалутдина. Взрывники – штучный товар, поэтому экзамен будет принимать сам Саббах. А это опасней, чем фугасы и неизвлекаемые мины… Новички уходят в расположение лагеря, а он идет к месту испытания.
Прохладный ветерок пробрался сквозь одежду – зеленую брезентовую куртку со множеством карманов, такие же штаны, и даже, казалось, забрался в высокие, со шнуровкой, ботинки. А может, виноват не ветер, а страх приближающегося испытания, которое вполне может закончиться смертью. Джамалутдин поднял голову, тоскливо посмотрел на голубое небо с легкими облаками, окинул взором гряду заросших лесом гор, над которыми парили орлы. Когда-то давно, когда его еще не было на свете, там располагалась ракетная часть, и мощные атомные ракеты целились из глубоких шахт в Америку и прочие обиталища шайтанов… Потом ракеты вывезли, шахты наполовину залили бетоном, еще до первой войны разворовали оставшееся оборудование, вывезли километры медных проводов и кабелей в свинцовой оплетке. Разрушились и пришли в негодность казармы и караульные помещения, гаражи и трансформаторные подстанции… А бывшие шайтаны стали почти друзьями, во всяком случае, это они дают деньги на великий джихад!
