отряхнул свои волнистые волосы и добавил: – Ты думала, что я забуду?
– Нет, просто считала, что никто и не вспомнит о моем дне рождения.
Рахим уставился на Ирсу с тем же успокаивающим выражением лица, и она снова покраснела, но постаралась скрыть смущение, приглаживая волосы… И тут же поняла, что так и не развязала косу, поэтому сейчас наверняка выглядит, как попрошайка из подворотни. Широко распахнув от ужаса глаза, девушка быстро раскрутила узел на затылке, распустила волосы и попыталась привести их в порядок, насколько это было возможно.
– Что ты делаешь? – Ее поведение наконец выбило Рахима из колеи, и он захлопал своими невероятно густыми ресницами.
– Пытаюсь не выглядеть, как уличная оборванка.
– Что? – Рахим недоуменно нахмурился, отчего между бровями залегла вертикальная складка. – Но зачем?
– Потому что девушки должны быть красивыми! – выпалила Ирса, раздраженно вытирая лоб рукавом. – А не потными и вонючими.
– Существует такой закон?
– Нет, но… Ты такой… въедливый, – снова не сдержалась Ирса.
И вообще-то она сказала правду. Зачем задавать столько вопросов? И быть таким вежливым и участливым?
В глазах Рахима заплясали лукавые искры.
– Да, мне уже говорили. – Он взглянул на Ирсу так, как никогда раньше не смотрел, и после секундного колебания произнес: – Я кое-что тебе принес.
– Что? – Она подошла ближе, так, чтобы оказаться в тени высокого юноши, и убрала ладонь ото лба. – И почему?
– Вот. – Рахим достал из-под коричневой ткани риды свиток, перетянутый пеньковой веревкой, и протянул имениннице. – Я взял его на время у Омара, так что это не подарок, но… Подумал, тебе может понравиться… – Он пожал плечами.
Несколько секунд Ирса просто ошеломленно смотрела на вытертый пергамент, и только заметив, что Рахим собирается задать очередной вопрос, опередила его:
– Что это?
– Омар рассказал, как ты придумала смешать чай, молоко и травы, чтобы напоить отца. В этом свитке содержится информация о лекарственных растениях и их свойствах. Я решил, что тебе может понравиться нечто подобное. Принести чернила и пергамент, чтобы делать выписки? Или… – он снова пожал плечами, – я помогу, хотя мой почерк оставляет желать лучшего.
Ирса застыла, будто громом пораженная. Если она чего-то и ожидала от всегда благоразумного Рахима, то точно не этого. Он вручил ей подарок?
– Э-э… полагаю… В смысле, да, конечно. То есть я имела в виду, что сама сделаю выписки.
– К твоим услугам, – юноша рассмеялся, и снова его голос хоть и прозвучал сухо, но согрел душу Ирсы.
Когда Рахим развернулся, чтобы уйти, она ощутила внезапное желание попросить его остаться. Но с какой целью?
Будто почувствовав смятение Ирсы, Рахим оглянулся и поинтересовался:
– Ты… Ты планируешь сегодня вечером посетить общее собрание после военного совета?
– А Шахразаде тоже разрешат прийти? – уточнила она, хотя всем сердцем желала согласиться сразу.
– Не думаю, что кто-то станет возражать. Ее поддерживает Тарик. Кроме того, на посиделках возле костра никто не будет обсуждать ничего важного. А еще, уверен, многим не терпится собственными глазами взглянуть на знаменитую Шахразаду. Но если она решит явиться, то должна быть готовой ко всеобщему вниманию, – предупредил Рахим, в очередной раз проявив себя заботливым другом.
– Я передам. И… прослежу, чтобы сестре ничто не угрожало. – Ирса подняла глаза, встречая взгляд собеседника.
Спокойная. Решительная. По крайней мере, она надеялась, что кажется таковой со стороны, хотя на самом деле могла производить впечатление и полной безумицы – учитывая всклокоченные волосы и нервно прижатый к груди свиток про лекарственные растения.
– Ничего другого я от тебя и не ожидал, – серьезно кивнул Рахим и задумчиво посмотрел на девушку. – Tavalodet mobarak, Ирса аль-Хайзуран. Пусть ждут тебя впереди еще сотни дней рождений.
– Благодарю, Рахим аль-Дин Валад.
Он склонился в вежливом поклоне, а когда выпрямился, слегка улыбнулся в своей привычной манере – так, словно знал что-то неизвестное всем остальным. Что-то очень важное.
– И возвращаясь к нашему разговору: тебе не о чем волноваться.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не просто красивая, – Рахим вздохнул. – Ты интересная. Никогда не забывай об этом.
Как нераспустившийся бутон
Он никогда бы этого не признал. Даже с приставленным к горлу кинжалом.
Но Джалал, похоже, оказался прав.
Халифу Хорасана не следовало без объяснений пропадать надолго неизвестно где.
Однако Халид не мог оставаться во дворце день за днем. Там накопилось слишком много воспоминаний. Уродливых воспоминаний о пролитой крови, ярости и предательстве. Единственную комнату, где можно было укрыться и обрести покой, уничтожила молния во время грозы.
А еще во дворце скрывались потаенные воспоминания, которые Халид пока не хотел переживать заново.
По крайней мере, в городе все происходило наяву. Пусть страдания жителей Рея и вызывали угрызения совести у халифа, навлекшего беды на головы подданных, он готов был встретиться лицом к лицу с последствиями собственной ошибки. И попытаться загладить вину.
После целого утра, проведенного за чтением бесконечных прошений, Халид страстно желал увидеть результаты своих трудов. Знать, что сделал что-то важное.
Помимо того, что отразил угрозу надвигавшейся войны.
Увы, похоже, сегодня он совершил ошибку.
Солнце ярко сияло, отражаясь на поверхности ступеней городской библиотеки.
Слишком ярко. Ослепительно.
Перед глазами поплыли круги. Такое происходило все чаще и чаще. Головная боль усилилась и стала почти непереносимой. Халид уже не помнил, когда чувствовал себя полностью здоровым, но после проведенного за бумагами утра, когда приходилось вглядываться в мелкие надписи на бесконечной стопке пергаментных листов, а затем целого дня физического труда с перетаскиванием гранитных камней по неровным ступеням мигрень только усилилась.
Халид сделал перерыв, чтобы приспустить капюшон и утереть пот со лба.
Переодетый халиф не случайно выбрал старейшую городскую библиотеку в качестве следующего объекта, где предложил свои услуги по восстановлению здания. Несмотря на большое количество и других желающих помочь, он возвращался к разрушенному каменному строению вот уже несколько дней подряд, потому что именно здесь работал отец Шахразады до того, как их семья была вынуждена покинуть Рей.
И сама она тоже явно любила это место, если судить по рассказанным сказкам.
Очевидно, библиотека пришла в упадок и нуждалась в ремонте задолго до разразившейся неделю назад грозы. Ведущие к арочному входу ступени потрескались и покосились, а когда-то светлый песчаник потемнел до серо-коричневого оттенка.
Стихия лишь довершила неизбежное разрушение.
Порывы ураганного ветра свалили несколько колонн. Они упали под весом времени и пренебрежения, полностью перегородив обломками главный вход в библиотеку.
Халид уже отправил инженеров укрепить проседавшие стропила и сегодня трудился бок о бок с несколькими измученными работягами над расчисткой завалов, передавая по цепочке куски гранита.
Капюшон темной
