тропинки заставляли прижиматься к скалам, от которых Лера напитывалась энергией жизни. Как странно, она потеряла всю себя, и все же в этом месте чувствовала себя счастливой и снова наполненной. Около часа она просто сидела и смотрела на небольшую часовню, в которой, согласно легенде, была найдена уникальная черная статуя Богоматери. Это к ней сейчас со всего мира едут паломники с просьбами. У Леры впервые не было просьб, она хотела просто жить, просто идти своей дорогой. А какой она будет? И куда приведет? Вдруг это стало совсем неважно.
Кажется, пора возвращаться. Она и не заметила, как опустели тропы с площадками и стало темнеть. Хотела еще зайти за местным сыром и медом на импровизированный рынок, но, видимо, теперь уже хорошо бы просто успеть на электричку. Телефон давно разрядился, и время не узнать, но явно темнеет. Лера шла по указателям в полном одиночестве. Но в этот момент она чувствовала единение со всеми предшественниками, которые уже шли этой запутанной дорогой в предыдущие столетия.
Внизу в монастыре зажглись огни, и она совершенно без страха осознала, что убегающие змейкой огоньки, не что иное, как последняя электричка. Значит, больше не будет сегодня фуникулера, и она остается на горе одна. Какое странное чувство. Она никогда раньше не была одна. Сначала родители. Потом ранний брак. Рождение ее девочек. Она всегда жила чужими интересами, всегда за всех волновалась. И теперь впервые осталась одна под вечным небом, без крыши над головой, без телефона. Теперь этот небесный свод, усеянный звездами, был ее домом. Достав из сумки большой шарф, она укутала им плечи, а потом, немного подумав, покрыла голову. Все равно никто не видит. Это была ее молитва. Неистовая, исходящая из самого сердца. И вдруг у Леры из глаз потекли слезы. Вначале скатилась первая слезинка, потом вторая, потом словно горный ручей, несущийся со скал, они омыли все ее лицо.
Она плакала о своей потерянной семье, о неслучившейся любви с Алексом, о детях, которые не поняли ее жертвы, о муже, который не оценил ее доверия. О работе, которая так и не стала ее. О настоящей Лере, которой она так и не узнала. И даже о том, что так и не попробовала козьего сыра с горным медом, который расписывали в рекламных проспектах, как самый вкусный завтрак в мире. И ей казалось, что вся гора плакала вместе с ней. С этого момента, она никогда больше не будет одинокой. С этого момента с ней вся Вселенная. С этого момента она познакомится с настоящей Лерой и позволит ей жить своими мечтами.
* * *
Первые лучи солнца коснулись вершин причудливых гор, и Лера открыла глаза. Она испытывала одновременно восторг и трепет. И благодарность за эту ночь открытий. Она улыбалась навстречу новому дню и чувствовала себя очень счастливой. По тропинке навстречу гроту, в котором она нашла пристанище этой ночью, шла коренастая женщина с козами. Через ее плечо была перекинута яркая цветастая сумка в стиле пэчворк. Черные волосы перехвачены красной косынкой в цвет длинной юбке.
– Buenas dias, – произнесла она, поравнявшись с Лерой.
– Buenas dias – повторила Лера.
– Потерялась? – спросила женщина на испанском.
– Нет, нашлась, – ответила Лера на итальянском.
Женщина рассмеялась и села возле нее.
– Кофе хочешь? – она быстро перешла итальянский, иногда перемежая его испанскими словечками.
– Хочу.
Женщина достала термос и налила в стаканчик ароматный кофе. Потом достала сыр и нож.
– Порежь, – сказала она Лере. И Лера начала нарезать ровные полоски сыра с какими-то травами. А незнакомка в это время достала из своей сумки еще теплый хлеб и маленькую баночку горного меда.
Кофе пили по очереди с незнакомкой из одного стаканчика, глядя на просыпающееся солнце и мирно пасущихся коз. Испанка затянула песню, которой Лера не знала, но мелодия была такая красивая, что ей непременно захотелось петь ее вместе.
– Мы поем эту песню, когда очень счастливы.
– А что вы поете, когда грустите?
– Тоже ее, – улыбнулась незнакомка. – Ведь горе и радость всегда идут рука об руку. Погоня за абсолютным счастьем – иллюзия. Чтобы быть счастливым, нужно быть смелым и принимать жизнь в каждом ее проявлении.
– У нас говорят: «Горя бояться – счастья не видать».
– Правильно говорят. – Испанка завернула остатки сыра и хлеба в салфетки и протянула Лере. – Пойдем, проведу тебя к монастырю. Скоро первая электричка.
Часть 2. Алекс
Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо.
Эрих Мария Ремарк
Глава 1
Алекс часто прокручивал в голове их встречу, пытаясь понять, в какую минуту он понял, что эта девушка – та самая. Наверное, еще до того, как увидел ее лицо. Он спешил с деловой встречи и хотел заехать в офис, просто чтобы убедиться, что все в порядке и конференция началась без накладок. Несмотря на доверие своей команде, привычка держать руку на пульсе не раз спасала в критических ситуациях. Буквально выскочил из машины и быстро поднялся на второй этаж. Заглянул в зал, убедился, что все начинается. И пошел в сторону своего кабинета.
Он любил эти широкие коридоры, остекленные так, что солнце заливало их светом с самого утра. Она сидела на подоконнике, прижавшись к стеклу. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам и переплетались с солнечными лучами. Еще не видя ее лица, он знал, что она смотрит на море и улыбается. И он тоже улыбнулся.
Алексу было 35, и он был готов к этой встрече. Годы работы позволили занять достойное место в мире. Он построил дом, в который, знал, однажды приведет девушку, ту самую. Он сможет сделать ее счастливой. Ему вообще хотелось сделать счастливым весь мир. С ней было так легко и просто. Она была совершенно естественной, непосредственной и наполненной каким-то внутренним светом. Наверное, за последний год он улыбался меньше, чем за эти два часа с ней.
Узнавание было мгновенным. У него появилась почти болезненная необходимость коснуться ее. Он уже собирался предложить прогулку по самым красивым уголкам Барселоны, когда она сказала про мужа и детей. В эту минуту он почувствовал себя так, словно асфальтоукладчиком проехали по ногам, рукам и всему туловищу. Он умел держать удар и верил, что больше никакие повороты судьбы уже не могли напугать. Но такого бессилия не ощущал с детства. Словно это страшный сон, и ты пытаешься проснуться, но никак не можешь это сделать.
И тогда он убедил
