Громыхая музыкой в стиле «тыц-тыц», возле меня останавливается Тесла. Музыка стихает, опускается пассажирское окно.
Вынимаю наушники из ушей и подхожу к машине.
— Ну привет, — говорит босс и бегло сканирует меня взглядом: джинсовые шорты, черный топик без рукавов с оголенным плечом, волосы завязаны в высокий хвост. Представляю, какая сейчас в его голове идет работа ума. Но вы ошибаетесь, босс, что бы ни надумали.
На нем черная тенниска и джинсы — мы с ним прямо из одной коллекции. Черный цвет делает его загар еще заметнее. Это очень красиво.
— Привет, — отвечаю я.
Сегодня самым сложным на работе было делать вид, что мы не вели тот откровенный разговор в книжном кафе. Отвечать на звонки, читать синопсисы, общаться с авторами и при этом не улыбаться. Особенно, когда я вернулась в офис после обеда и обнаружила, что мой стол на полметра сдвинут к выходу. Весь остаток дня мы с боссом сидели друг напротив друга и переглядывались каждый раз, когда распахивалась дверь его кабинета. Необычный способ напоминать о нашей договоренности.
— Я знаю, что ты меня просто дразнишь, — убежденно говорит босс, положив руку на спинку пассажирского кресла. Но взгляд у него такой масляный, будто он все же на что-то рассчитывает. — Знаю, что это все для книги, — я немного разбираюсь в женщинах, Вероника. Но на всякий случай принес тебе цветы. — Он достает с заднего сиденья букет бело-розовых пионов.
Люблю пионы! Но эмоции держу при себе.
— Оставьте букет в машине и выходите.
— И куда мы пойдем?
— Здесь недалеко.
Мы проходим пару метров — до скамейки, на которой я его ждала.
— Садитесь, босс.
— Зачем?
— Затем, что вам будет крайне неудобно переобуваться стоя.
Он хмыкает. Садится. Я достаю из-под скамейки два сумки с роликовыми коньками — ему и мне.
— Значит, таким образом ты собираешься провести со мной ночь?
Он впечатлен, я не сомневаюсь.
— А вы о чем подумали? — спрашиваю я, вручая ему ролики.
— Да так, ни о чем… Ни одной идеи не было, — отвечает он, но уголок рта так и дергается в улыбке. — Размер не подходит! — Он всплескивает руками. Жест несколько театральный, но я все равно успеваю ужаснуться перед тем, как он продолжает: — Да шучу-шучу! Чуть великоваты, но ничего.
— Ну тогда поехали, — говорю я, стоя перед ним в полной экипировке.
Протягиваю ему руку. Это будет наше самое чувственное прикосновение в эту ночь, босс.
Он затягивает ремешок на перчатке — единственное, на что согласился из защиты, — а потом медленно перетекает взглядом по моей руке, выше, к глазам. На мгновение я сожалею, что между нами будет только это прикосновение. А еще меня пленяет, как он смотрит, снизу вверх, будто доверяет мне, вверяет себя.
Босс крепко сжимает мою ладонь, но не встает и не отпускает ее. А потом так резко дергает на себя, что асфальт выскальзывает у меня из-под ног, и через мгновение я оказываюсь у босса на колене. Он придерживает меня за талию. Его губы у самой моей шеи. Я отворачиваюсь — слишком интимно! — и тем самым открываю шею еще больше, словно подставляю ее для поцелуя.
— Еще раз спрошу, Вероника, — вполголоса говорит он мне на ухо тоном, от которого снова щекочет под ложечкой, — тебе по зубам такой сюжет?
Звучит, будто предостережение.
— Как написала одна местная газета, я талантливая белорусская писательница. Я справлюсь. Отпустите меня, Матвей Игнатович, — строгим тоном отвечаю я — никакой двусмысленности.
Подаюсь вперед, босс помогает мне подняться — подталкивает под бедра.
Я еду первой, босс на пару метров позади. Вынимаю наушники из телефона и включаю на полную громкость Макса Коржа. Звучит «Не выдумывай». Я честно не выбирала композицию, так совпало.
Мы не спеша катимся по разделительной линии. Над нами — высокое звездное небо, сияющие фонари и троллейбусные провода.
Легкий ветер обдувает лицо. Пахнет теплым асфальтом и скошенной травой.
Думаю, босс впечатлен. Вряд ли он до этого катался на роликах по пустой проезжей части какой-нибудь столицы.
— Слушай… — Босс догоняет меня и теперь мы едем рядом, едва не касаясь друг друга плечами. — Зачем тебе этот гик, который терся возле тебя на остановке?
У нас с боссом такие разные мысли в голове, что я не сразу понимаю, о ком вообще речь. Гик? Терся на остановке?.. Наверное, он об Игоре.
— Ничего он не терся. И он не гик.
— Ладно, не гик. Но в целом какой-то посредственный. Нейтральный. Встречалась бы с красивым мужчиной.
— Красивый мужчина? — Даже притормаживаю на этих словах. — О, только не это! — искренне говорю я, а дальше меня несет: люблю эту тему. — Ни разу в жизни не встречала, даже не слышала, о красивых, и при этом нормальных, мужчинах. В них обязательно есть какой-то дефект. Нарциссы или избалованные женщинами, или маменькины сынки. Или и то, и другое. А если копнуть поглубже, то еще наркоманы, абьюзеры или извращенцы. Ну не может красивый, а, не дай бог, и богатый, мужчина, которому жизнь все преподносит на блюдечке, быть и адекватным. Зачем? А если на всем белом свете и отыщется такой экземпляр, он выберет себе мисс Мира, которая знает восемь языков, спасает морских котиков, выпускает свою линию одежды…
— …или пишет книги.
С удивлением смотрю на него.
— Это тут причем?
— Просто хотел остановить поток твоего шовинизма. Я заметил, слово «книги» мгновенно тебя отрезвляет.
— Ну, вы своего добились… Дальше оживленная дорога, свернем.
Теперь мы едем по частному сектору. Недавно здесь положили новый асфальт, всего две полосы, зато дорога более гладкая, чем на главной улице. За низкими заборами — сплошные цветущие деревья, мы перекатываемся из одного облака аромата в другое.
— Ну а как же близость душ? — снова нагоняет меня босс. — Даже красивый богатый мужчина может влюбиться в женщину, которую случайно заметил, например… на автобусной остановке.
— Любовь с первого взгляда?
— Ну, может, со второго, не суть. Главное, что она чем-то его
