Видя, что нам предоставлен шанс улизнуть, мы поднялись на борт и, наконец, нашли кубрик связистов. Там находилась разномастная компания сигнальщиков, шифровальщиков, радистов, санитар, писарь, коки и мы, операторы радара. Всего 25 человек, из которых лишь 4 бывали в море.
Прежде всего мы решили обзавестись надежным замком. Нам говорили, что это просто совершенно необходимо - так же, как найти постоянное место для своей подвесной койки. Как прав был этот советчик! В первую же ночь мы услышали жалобные стенания тех нескольких неудачников, кто так и не сумел устроиться. Замок оказался очень полезным в будущем. Было почти невозможно сохранить свои вещи в целости и порядке (например, форму первого срока), когда она засунута внутрь вещевого мешка, а сам мешок катается по всему кубрику, выброшенный с места либо твоими товарищами, либо качкой.
Наконец мы устроились и начали осматриваться. Кубрик сверкал чистотой и пах свежей краской. Кроме обеденных столов, имелась вся необходимая посуда, вилки и ложки. Этому месту предстояло надолго стать нашим домом. Корабль казался устойчивым, как скала, так как был пришвартован к причалу. И будущее выглядело не таким уж скверным.
В то время радиолокация считалась чем-то вроде колдовства, поэтому мы оказались вне корабельной команды. Двое или трое попали в офицерские вестовые и были обязаны прибирать каюты. Но за это они вознаграждали себя, закусывая в офицерском буфете во время ночных вахт. Остальные привлекались только к обычным приборкам.
Выспаться стало настоящей проблемой. Почти все мы имели подвесные койки, но опять-таки оказались неудачники, которые не смогли пристроиться как следует. Они спали на рундуках, на столах и даже под ними. Койки были развешаны повсюду, в основном на трубопроводах, которые шли под потолками. Некоторые висели достаточно высоко, чтобы под ними можно было подвесить еще одну.
Наконец мы покинули тихую, мирную верфь и направились в Скапа Флоу, чтобы после ряда тренировок стать «боеготовыми».
Пока мы знакомились с нашими обязанностями на корабле, мы знакомились и друг с другом, приучаясь работать вместе. Только теперь мы узнали, как это плохо, когда пищу не подают готовой, а тебя самого забирают на камбуз. Но вскоре мы научились готовить, хотя пудинги и печенье всегда оставляли желать лучшего. Мы даже научились теперь по несколько недель жевать бесконечную картошку.
Вот так, ни о чем не подозревая, мы отправились в наш первый поход. Слухи бродили самые разные - от Гибралтара до Южной Африки. Но оказалось, что это наш первый русский конвой».
Мы еще вернемся к Макнессу позднее. Тем временем 5 командиров прибыли на борт «Онслоу», чтобы встретиться с Шербруком и получить приказы. Все они, за исключением Склатера, впервые увидели своего командира, и их впечатления оказались такими же, как у офицеров штаба. Разговоры не слишком затянулись, и вскоре они покинули «Онслоу». Позднее они отправились друг к другу в гости обедать. Найджел Остин обедал вместе со своим старым другом Дэвидом Кинлохом, которого знал еще с довоенных времен, когда они оба служили инструкторами в Портсмуте. Каждый капитан вовремя вернулся на свой корабль, шлюпки были подняты, и эсминцы приготовились к походу. Все они заправились топливом под завязку с танкера «Скоттиш Америкен». На какое-то время в фиорде все затихло.
Глава 9 Якорь панер
В Сейдис- фиорде до полуночи сочельника 1942 года оставался один час. Слабый, но колючий ветерок катился вниз по склонам гор и морщил воду фиорда. Воздух был влажным и холодным, словно его специально пропустили над ледниками и заснеженными пиками острова. Несмотря на множество теплых одежек, люди зябко вздрагивали.
Ночь была тихой, ничуть не напоминая предыдущие штормовые дни и те, что еще были впереди. В небе сверкало северное сияние, разворачивая искрящиеся полосы и завесы, переливающиеся различными цветами. На берегу, еле заметные со стоящих на якоре эсминцев, мигали неяркие светлячки. Это были окна домов маленькой рыбацкой деревушки. Война и затемнение на далеком севере имели очень смутное представление. Рождество получилось почти волшебным - сверкающие снега и северное сияние.
Во всем христианском мире в это время отцы на цыпочках подходят к детским кроваткам, чтобы незаметно положить подарки, которые обрадованные дети найдут утром. Однако во многих домах веселья не было. Вдовам походы по магазинам игрушек не приносили радости. В других домах жены с тревогой гадали, как сейчас чувствуют их мужья, находящиеся за тысячи миль от своих семей.
А их мужьям, которые служили на эсминцах Шербрука, в это время было совсем не до праздника. Они натягивали толстые шерстяные жилеты, теплые кальсоны, рубашки, брюки и множество свитеров, прежде чем напялить шерстяные шинели, зюйдвестки, плащи и бахилы. Они привычно ворчали и поругивались. Моряки всегда завидовали солдатам, у которых ноги сухие, и которые могут провести вечер с девочками.
Ходовой вахте было приказано занять свои места. В 23.20 корабли должны выйти в море. Моряки очень неохотно расходились по своим постам. Внизу было тепло, хотя и душновато, ведь все иллюминаторы и люки были наглухо задраены. А остальные счастливчики остались досыпать в подвесных койках.
На каждом эсминце на бак была отправлена команда под руководством дежурного офицера, которая должна была поднимать якорь. Вместе с ними находился унтер-офицер-механик, чтобы работать со шпилем. В рулевую рубку пошел старшина рулевых, который всегда стоял за штурвалом, если корабль покидал гавань или входил в нее. Вместе с ним пошел вахтенный, который должен стоять у машинного телеграфа и передавать в машинное отделение приказы, поступающие с мостика.
На мостик поднялись несколько матросов. Один из них был рассыльным, а другие наблюдателями. Потом там же появился старшина сигнальщиков. Старший штурман заглянул в штурманскую рубку, чтобы переговорить с вахтенным начальником. Наконец из походной каюты появился капитан.
На мостике «Онслоу» виднелась высокая фигура капитана 1 ранга Шербрука. Он был закутан в шерстяную шинель и толстый шарф. Шербрук стоял вместе со своим штурманом лейтенантом Питером Вайаттом и вахтенным начальником.
На «Оруэлле» капитан-лейтенант Найджел Остин взглянул на часы и обратился к штурману, лейтенанту Патрику Сатоу. Это был человек ростом около 2 метров, с энциклопедической памятью. Каждый капитан заранее планирует действия своего корабля. Каждый штурман прорабатывает предполагаемый курс. Так как эти офицеры были ветеранами русских конвоев, им не требовалось дополнительно изучать лоции: «Арктика», том 3 и «Норвегия», том 3.
Медленно тянулись минуты. Крутые склоны скал на берегах фиорда были едва заметны в сполохах северного сияния. Все люди, находившиеся на мостиках эсминцев, вглядывались в «Онслоу», который был лидером флотилии.
На «Оруэлле», как впрочем и на других эсминцах, на мостик для доклада поднялся старший механик.
Лейтенант Трайб сообщил капитан-лейтенанту Остину: «Машины к походу готовы».
«Очень хорошо, чиф».
Оба котла эсминца были прогреты, хотя в действие был введен только один, что помогало экономить топливо. Работая вместе, они позволяли турбинам развить мощность 40000 лошадиных сил.
Но, прежде всего, требовалось поднять якорь, который сам по себе весил 1,75 тонны, не говоря уже о стальной якорной цепи.
Остин взял телефонную трубку линии, идущей с мостика на полубак, и приказал дежурному офицеру:
«Выбрать три смычки».
Офицер передал приказ унтер-офицеру, который включил мотор шпиля. Шпиль начал вращаться, выбирая якорную цепь. Прошло некоторое время, прежде чем офицер доложил на мостик, что три смычки - почти 200 футов цепи - выбраны. Глубины в фиорде были хорошими.
Все это время эсминцы ждали приказов «Онслоу». Внезапно замигал сигнальный прожектор, и сигнальщики тут же начали переводить морзянку на человеческий язык, передавая приказ своим капитанам.
На «Оруэлле» Остин приказал: «Поднять якорь».
Быстрый приказ офицера на баке, и шпиль снова залязгал. Офицер внимательно следил за углом наклона цепи, идущей из клюза к якорю на дне. Корабль медленно подтянулся к якорю, и угол наклона становился все больше. Наконец цепь вытянулась вертикально. Тогда офицер приказал: «Потравить и выбрать».
Нагрузка на шпиль резко упала.
«Якорь панер».
Как только якорь оторвался от морского дна, порвалась последняя связь с землей. Офицер проследил, как якорь показался из воды, убедился, что он не принес с собой никаких кабелей и обломков, и доложил на мостик: «Якорь чист».
Остин отдал первый приказ в машинное отделение. Он был повторен вниз по переговорной трубе в рулевую рубку, где за рукоятками машинного телеграфа стоял вахтенный.
Корабль плавно вздрогнул. Вода за кормой вскипела, когда начали вращаться два винта. Они работали враздрай, в разные стороны. Остин повернул корабль носом на восток, к выходу из фиорда.
