В целом наводнения становятся менее разрушительными.
Это не означает, что мы должны перестать с ними бороться. Но как сделать это наилучшим образом?
Единственный крупномасштабный сравнительный анализ влияния социальных и климатических факторов на наводнения был проведен британской правительственной группой специалистов, занимающихся прогнозированием. Они показывают, что, выполняя условия Киотского соглашения, мы могли бы достичь сокращения ущерба от разлива рек и затопления прибрежных зон до 3%. С другой стороны, если мы займемся только конкретными вопросами наводнений, у нас появится много возможностей стабилизировать рост ущерба и, может быть, уменьшить его. Мы можем лучше информировать людей о риске наводнений, и они перестанут быть излишне самонадеянными при вложении капитала, и будут действовать более осмотрительно. Это также означает прекращение общественных субсидий на заселение поймы рек — например, вокруг Сент-Луиса. Можно было бы ввести более строгое планирование, как в Денвере, Боулдер-Сити, Остине, Финиксе и Шарлотте, где ограниченная застройка и контролируемое развитие инфраструктуры уменьшают разливы рек.
Мы бы экономично использовали плотины и допускали бы иногда затопление поймы рек, тем самым создавая защитную зону для остальных территорий. Мы бы снова превратили некоторые участки в заболоченные, что также снизило бы риск затоплении и улучшило качество окружающей среды.
Расходы на эти действия были бы во много раз меньше, чем триллионы долларов, которые требуются на соблюдение условий Киотского протокола, и они бы обеспечили значительно более быстрый и эффективный результат. Прогнозы показывают, что осмысленные действия, направленные на борьбу с наводнениями, требуют минимальных затрат и приводят к сокращению ущерба более чем на 91%.
Стоит задуматься над разницей в эффективности, которую обеспечивают Киотский протокол и грамотное использование имеющихся средств. Например, в Великобритании, затратив 0,01% от ВВП, можно получить выгоду от сокращения ущерба в размере 0,12% от ВВП, то есть в 11 раз больше. Выполнение условий Киотского соглашения, при затратах в 0,5% от ВВП дало бы выгоду в 0,00009% ВВП. Или если рассматривать в других эквивалентах, доллар, затраченный на грамотную организацию служб по борьбе с паводками, в 1300 раз лучше справится со своей задачей, чем доллар, потраченный на снижение выбросов CO2.
Проблема наводнений не остается без внимания; расходы на решение этой проблемы уменьшаются по отношению к общему национальному богатству. В основном это не является следствием глобального потепления или все более сильных дождей. Убытки от наводнений связаны с возросшим числом богатых людей, живущих в районе плотин, которые время от времени выходят из строя.
Мы возвращаемся к рассуждениям канцлера Шредера, который призывает нас помочь будущим жертвам наводнений в Дрездене и считает, что все государства должны присоединиться к Киотскому соглашению. Это потребует больших затрат, и в ближайшем будущем не принесет практически никакой пользы, отложив решение проблемы на 5 лет. По сути, для жителей Дрездена это обещает лишь слегка замедлить рост их расходов, вызванных наводнениями.
С другой стороны, действия общества, направленные на лучшую информированность населения, разработку более строгих строительных стандартов, уменьшение субсидий и увеличение затапливаемых и заболоченных территорий могли бы сократить или даже стабилизировать потери при значительно меньших затратах и значительно быстрее. Не является ли это нашим главным приоритетом?
Европа перед новым ледниковым периодом
Беспокойство о том, что глобальное потепление остановит Гольфстрим, является, пожалуй, единственной проблемой, которую Голливуд отразил в фильме катастроф и на которую Пентагон отреагировал планом ведения военных действий. И снова этот страх — один из наименее обоснованных.
Гольфстрим и связанные с ним течения берут свое начало в Мексиканском заливе и проходят вдоль побережья США к Ньюфаундленду. Там он разбивается на части, причем большинство течений продолжают двигаться к Канарским островам, а интересующие нас — в направлении Великобритании, к Европе и Норвежскому морю. Когда вода из теплого течения испаряется, оно становится еще более соленым, плотным и холодным, затем опускается в нижние слои воды в морях между Норвегией и Ньюфаундлендом и возвращается вдоль дна океана, выполняя таким образом так называемую Северо-Атлантическую термохалинную циркуляцию, или просто «Атлантический конвейер».
Последний раз Гольфстрим «закрывался» около 8200 лет назад, когда растаяли последние ледниковые покровы Северной Америки, и в районе Великих озер образовалось гигантское пресноводное озеро. В один прекрасный день ледяная плотина рухнула, невиданное количество пресной воды хлынуло в Северную Атлантику, разбавив соленые воды из Атлантического конвейера. Из-за этого в Европе ледниковый период длился около 1000 лет. Теперь опасаются повторения подобной ситуации. Конечно, сегодня не существует ледяного покрова, оставшегося после ледникового периода, и нет гигантского пресноводного озера, но есть вероятность, что растаявший снег Гренландии может вызвать подобное явление.
И все-таки вероятность возникновения такой ситуации решительным образом зависит от того, является количество воды, накопившееся от таяния ледников Гренландии, столь же значительным, что и в древнем пресном озере, или нет. IPCC предсказывает, что в этом столетии Гренландия будет таять почти в 1000 раз слабее, чем это происходило 8200 лет назад. Группа исследователей, разрабатывающих соответствующие модели, представила результаты таяния Гренландии со скоростью в 3 раза большей, чем это предсказано IРСС, или, как они выразились, «с верхней предельно допустимой скоростью таяния». В такой ситуации они предсказывают ослабление Гольфстрима, но считают, что «в целом его характеристика не изменится» и что «резкое изменение климата, вызванное таянием ледяного покрова Гренландии, — нереалистический сценарий для XXI века».
Однако это не успокоило общественность. Первым в 1980-х годах высказался по поводу Гольфстрима геохимик Уоллес Брекер, выдвинувший свою теорию за неделю до встречи мировых лидеров в Японии для обсуждения Киотского протокола. В 1998 году Уильям Кальвин изложил эту теорию в общедоступной форме в своей статье «The great climate flip-flop», украсившей обложку The Atlantic Monthly. В ней он рассказал о том, как резкое похолодание может быть вызвано глобальным потеплением, приводя к прохладным последствиям: «Европейский климат мог бы стать более похожим на сибирский. Так как такое похолодание произошло бы слишком быстро, чтобы мы успели приспособить к нему сельское хозяйство и снабжение, оно было бы разрушительным для цивилизации и, возможно, стало бы беспрецедентной катастрофой для населения».
Эта идея была подхвачена учеными Пентагона, и в 2003 году они разработали глобальный сценарий. В 2004 году журнал Fortune опубликовал «the Pentagon’s weather nightmare», весть о котором молниеносно распространилась по всему свету под такими заголовками: «Теперь Вашингтон скажет Бушу: «Изменение климата нас погубит»». Исследование представляет «возможный» сценарий, подробно рассказывая о повторении внезапного конца Гольфстрима, случившегося 8200 лет назад. Оно предвидит тройное повышение температуры и более мощные ураганы и штормы, которые к 2007 году сделают Гаагу необитаемой. К 2010 году Гольфстрим исчезнет, и к 2020 году «климат Европы станет больше походить на климат Сибири». Так как резкое похолодание сократит урожайность, «вероятно, начнутся агрессивные войны с целью захвата продуктов питания, воды и источников энергии». К 2030 году возможно начало ядерной войны.
Нетрудно представить, что эти истории стали источником вдохновения для голливудского блокбастера «Послезавтра». Этот фильм — оправдание, захватывающих спецэффектов, представляющих Манхэттен погребенным под тридцатиэтажной толщей снега и Азию, разрушенную беспощадным градом величиной с грейпфрут. Вертолет британской авиации замерзает в воздухе, а на Лос-Анджелес обрушиваются многочисленные торнадо, несущиеся со скоростью 400 километров в час. И среди всего этого бесстрашный палеоклиматолог, роль которого играет Деннис Куэйд, цепляет на себя снегоступы, чтобы отправиться из Вашингтона в Нью-Йорк спасать своего сына. Отрицательный герой — это вице-президент, который поразительно похож на реального вице-президента Дика Чени. Злодей, двойник Чени, высокомерно отклоняет Киотский протокол — он слишком дорогой — и называет тревогу, вызванную изменением климата, паникерством. В конце фильма он признает свою вину, представ перед зрителями канала, передающего прогноз погоды, со словами: «Мы думали, что мы сможем повлиять на хрупкую систему Земли без серьезных для себя последствий. Мы заблуждались. Я заблуждался».
