вредно. Солнце слишком сильное. И потом, мне нравится контраст между белой кожей и черными волосами, поэтому я никогда не выхожу из дома, не наложив на лицо солнцезащитный крем. А если уж загорать, то на нудистском пляже, чтобы не быть пятнистой, как морская свинка.
На следующее утро мы отправились на пляж. Дорога пролегала через Национальный парк. Мы прошли живописные развалины крепости крестоносцев, пришедших в Ашкелон в одиннадцатом веке, разбросанные тут и там античные мраморные колонны, древний амфитеатр со статуями богини Ники и Антея. Впечатление портили лишь крупные инвентарные номера, написанные на каждом обломке мрамора, но, как писал незабвенный «вечно живой»: «Социализм есть учет!»
Дашка несла большой оранжевый зонтик от солнца — подарок от фирмы «Джонсон и Джонсон», а я — сумку с купальниками и холодной водой. Придя на пляж, мы побежали в воду, долго плескались, потом моя дочь отправилась искать витые ракушки вдоль берега, а я задремала под зонтиком.
Я спала около двадцати минут. Проснувшись от того, что какой-то крупный камешек вонзился мне в бок, я повернулась и оторопела — навстречу мне шли мои джинсы! Как я узнала, что это мои джинсы? Очень просто: я как-то поливала хлоркой унитаз, совершенно забыв, что на мне надеты дорогие штаны, и капли едкой жидкости обрызгали коленку, образовав на голубой ткани мелкую россыпь белых точек. Мне совершенно это не мешало, и я, обругав себя за рассеянность, все-таки продолжала их носить. А теперь, после того как мои любимые джинсы украли прямо с веревки, какой-то хмырь шел в них прямо мне навстречу. Он был смуглый и худой, кроме джинсов одет в грязную майку и шлепанцы. Мои штаны были ему явно велики, я — дама в нижней части весьма крупная.
Видимо, со сна, не помня себя, я бросилась ему наперерез, схватила его за запястье и заорала:
— Ах ты вор, подлец, а ну снимай сейчас же мои штаны.
Парень, не ожидая такого нападения, пытался было вывернуться, но не тут-то было — я держала его крепко.
Вокруг стал собираться народ.
— Что случилось?
— Этот вон у той дамочки кошелек украл.
— И не кошелек, а сотовый телефон, — говорили в толпе.
Я попыталась объясниться:
— Посмотрите, на нем же мои джинсы, видите эти пятна от хлорки — это я сама испачкала.
— Да, вот так бы и пошла домой без штанов — трагедия!
— Софочка, присмотри за вещами, здесь жуликов полно.
— Вызовите же кто-нибудь полицию!
Но к нам навстречу уже бежали два парня в жилетах, на которых было написано «гражданская полиция».
— Что здесь происходит? — спросил один из них.
— На нем мои джинсы, — снова повторила я.
Парень свободной рукой толкнул меня в грудь, но его крепко держали дружинники.
— Пойдемте с нами.
Я отыскала глазами Дашку. Она смотрела на меня с беспокойством.
— Дарья, — крикнула я ей, — собери вещи и иди домой, я скоро вернусь.
Я накинула халат прямо на купальник, схватила сумку, повесила ключ от квартиры Дашке на шею и повернулась к ожидающей меня троице.
То, что я увидела, заставило меня замереть на месте. На кисти парня, одетого в мои джинсы, на тыльной стороне, было вытатуировано «Яир Бен-Ами». Не помня себя, я пошарила в сумке, достала телефон и нашла в его памяти номер следователя Борнштейна. Я только молилась, чтобы он ответил.
— Алло, — сказал следователь.
— Михаэль, это Валерия, я сейчас поймала Яира Бен-Ами.
— Где вы находитесь? — казалось, он ничуть не удивился.
— На пляже в Национальном парке. Я звоню следователю, — обратилась я к дружинникам, все еще крепко державшим Яира. — Он, — я ткнула пальцем в парня, — сбежал из наркологической клиники, а там убили доктора.
— Дайте мне телефон, — потребовал один из них.
Поговорив пару минут, он протянул мне трубку и сказал:
— Следователь будет ждать нас в полиции, сейчас приедет машина.
Внезапно Яир, прежде стоявший спокойно, забился в истерике:
— Я не убивал, я не убивал доктора!
Через минуту приехала полицейская машина. Мы все погрузились в нее и поехали. Яир продолжал тихо всхлипывать. Вероятно, он был под действием наркотика, так как все реакции были какие-то ненормальные — от заторможенности к буйству.
В полицию мы приехали быстро. Следователь уже был там. Парня провели в кабинет и усадили. Я зашла следом за ним.
— Как это вам удается, Валерия? — спросил Михаэль заинтересованно. — Такие совпадения — нечто из ряда вон выходящее. По крайней мере, в моей практике.
— Он у меня джинсы с веревки стянул, — сообщила я.
— Какие джинсы? — не понял Борнштейн.
Тут Яир начал снова дергаться, сдирать их с себя и орать: «Да забери ты свои проклятые штаны!»
Мне стало страшно. В пылу борьбы за свою собственность я даже не подумала, что тот, кто убил двух мужчин, вполне мог бы справиться со мной. Раз плюнуть.
Борнштейн начал очную ставку:
— Объясните, пожалуйста, о чем идет речь.
— Я была на пляже. Смотрю — он идет, в моих джинсах. На них пятна от хлорки на коленях. Но мне они не нужны, — быстро добавила я, — пусть носит.
— А потом что было?
— Потом я схватила его за руку, а на руке имя — Яир Бен-Ами, вот я вам и позвонила, — закончила я свой рассказ.
— Ну, хорошо, с этим понятно, — он повернулся к Яиру.
— Теперь расскажи, почему ты удрал из клиники?
— Я… я испугался.
— Чего же ты испугался?
— Что вы меня обвините в убийстве врача.
— А ты его не убивал?
— Нет, поверьте мне, не убивал!
— А кто убил?
— Откуда я знаю, я зашел, а он лежит, и горло перерезано. Я и удрал оттуда.
— Так, — остановил его Борнштейн. — Давай-ка подробнее. Зачем ты пошел к Зискину в кабинет?
Яир молчал.
— Я жду, — сказал следователь.
Я сидела не шелохнувшись. Парень вздохнул и произнес:
— Мне плохо было, ломало, а у него было.
— Что было?
— Метадон.
Я слышала об этом заменителе наркотиков — сильнодействующих таблетках, которые выдавали наркоманам, решившим завязать. Им даже пособие на жизнь платили от Института национального страхования, если они соглашались принимать метадон вместо наркотиков. Но и тут они умудрялись обманывать. Эти таблетки давали, если в моче наркомана обнаруживали кровь. Но они добавляли в собственную мочу, сдаваемую на анализ, куриную кровь. Себя ранить боялись. То, что кровь куриная, легко узнавалось под микроскопом — в красных кровяных шариках* просматривались ядра, в человеческом гемоглобине ядер нет. Я это вычитала в какой-то статье и сидела ужасно гордая своей осведомленностью.
— Но метадон выдают сестры по утрам, а ты пошел к доктору
