Они напоминали старые-добрые советские лампы. Света было достаточно, чтобы видеть силуэты и общую обстановку, но и только. Тени прыгали по стенам, помещение сковывал зловещие молчаливый полумрак. Читать, писать, вязать или вышивать крестиком не предполагалось. Как, видимо, и разговаривать. Вероятно, именно поэтому девушки спали, полулежали или сидели на своих матрасах, уложенных поверх какого-то настила. Делали они это исключительно в тишине, что для такого большого женского общества было аномально.
Освоившись в помещении, я сделала вывод, что оно похоже на старый спортзал советского типа. В пользу этого говорил и прорезиненый настил, и остатки деревянных лесенок у одной из стен, и форма упомянутых ранее ламп.
Основная волна панической атаки прошла, и я задумалась о том, что делать дальше. Можно было опрометчиво понадеяться на Витю, но раз он допустил, чтоб я оказалась здесь, то, возможно, ему самому нужна помощь. Отсутствие Хана впервые не радовало и тоже заставляло волноваться. Думать о другом варианте, в котором моему наставнику и его псу уже вообще ничего не нужно, не хотелось. Сейчас мне бы совсем не помешала способность управлять своей силой или хотя бы навык призыва голоса Бородина. Всё ж было бы не так страшно,чем теперь.
Всю ночь я просидела на своём матрасе, не сомкнув глаз, хотя никакой прямой угрозы рядом не было.
Девушки мирно спали, ворочались, сопели, кто-то даже храпел. Я боялась отключиться и оказаться окончательно беззащитной, но под утро меня всё-таки сморило.
Бородин подошёл ко мне тихо, как кот на мягких лапах, и тронул за плечо. Я шарахнулась и могла упасть, если бы он меня не подхватил. Сегодня Роман выглядел странно. На нём была лётная куртка, брюки карго с множеством карманов, туго зашнурованные армейские ботинки, а ещё он был бородат.
— Я уснула? — логично предположила, усаживаясь на пень, ведь мы были в лесу.
Роман лишь кивнул в ответ и присел передо мной на корточки, так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Витя… Он жив? — задала я беспокоящий меня вопрос.
Бородин торопливо закивал, улыбнувшись. Сегодня он был неразговорчив. Дурацкий какой-то сон. И Бородин в нём дурацкий, раз пришёл, мог бы сказать, что теперь делать, как выбираться.
— Почему ты не разговариваешь со мной?
Роман взял валяющуюся неподалёку от моего пенька палочку и принялся что-то ковырять на земле. Он изобразил фигурку зверька с острыми зубами.
— Пепи? А причём тут чумовые? — не поняла я.
Бородин снова принялся рисовать и по его странным, порой не совсем внятным символам я поняла, что пока не дам ответа по соглашению с приносящими болезни, общаться с Романом голосом даже во сне не смогу. Да сама же просила, дура, чтобы не слышать больше его голос! Видимо, там ещё и формулировка про слова была, раз Бородин устроил тут мне ребусы с пантомимой вместо того, чтобы написать всё словами. Как это всё не-во-вре-мя!
— И что теперь делать? — меня по понятным причинам больше всего беспокоил именно этот вопрос.
Роман поджал губы и пожал плечами, но противореча своему молчаливому «не знаю» сразу потыкал палочкой в морду чумового, которую изобразил на земле в начала нашего «разговора».
— Соглашаться на договор?
Роман неопределённо покачал головой и повертел рукой. Кажется, у меня начиналась истерика. Увидев Бородина во сне, я ощутила прилив оптимизма, думала, сейчас вот он всё мне объяснит, скажет как, выбраться из сложившейся ситуации, где искать Витю. Хотя номинально он вроде и попытался подсказать выход, но это не то. Я закрыла лицо руками, хотела заплакать или заорать, в общем, попытаться как-то уменьшить напряжение. Но Роман снова тронул меня за плечо. Я отдёрнула руки от лица, чтобы увернуться, и поняла, что уже не сплю. Моё плечо теребил вовсе не Роман, а одна из девушек, с которыми я ночевала.
Заметив, что я проснулась, молоденькая брюнеточка с едва наметившимся животиком, улыбнулась и протянула мне полотенце, новую зубную щётку и пасту. Я приняла подношение и не без труда встала с матраса. Тело ныло, наказывая меня за сон в непредназначенной для этого позе. Мне жестом показали, куда нужно идти, а потом и проводили в нужное помещение, напоминавшее общую душевую всё того же спортзала. Кафель бледного зеленоватого оттенка сразу вернул мои мысли в детство.
В туалете нашей школы была вот такая же плитка, да и в целом количество и расположение раковин и открытых
душевых с перегородками в метр и стоками в полу не оставляли сомнений о том, когда строили это место. Уверена, за дверью, что была напротив душевой, общественный туалет на 6 человек или что-то в этом духе.
Чистить зубы и умываться пришлось с ассистентом. Всё та же милая брюнеточка поливала мне из ковшика, оказалось, что воды в кране нет. Идти инспектировать туалеты как-то резко расхотелось. При случае лучше уж посетить кустики, их тут в деревне много, при условии, что этому никто не воспрепятствует. После окончания нехитрого утреннего моциона, меня все ещё молча повели на улицу. Воздух! Каким же вкусным может быть воздух! Свежий, немного сырой после дождя, но уже согретый солнечными лучами. В воздухе чувствовался запах леса и мокрой травы. Земля и на вид была всё ещё влажной, пусть уже и неплохо подсохла после вчерашнего дождя.
Пока я пыталась надышаться свежестью утра после пыльного и душного помещения, меня куда-то «провожали». Рассмотреть всё как следует не получилось. Почти сразу после выхода на улицу я заметила здоровяка с бородой, который внимательно таращился на меня. Что-то подсказывало мне, что именно этот бородач вчера и выступал в роли носильщика. Ещё на улице были девушки, они двигались в том же направлении, что и мы с брюнеточкой.
Место, в котором я ночевала, оказалось боковой частью двухэтажного здания, слишком уж фундаментального для деревни. И тут меня осенило. Да это же сельский Дом Культуры! Конечно, что же ещё? В советских фильмах про колхозы и целину всегда было что-то такое основательно белокаменное пусть даже и аккурат посреди деревень. Когда мы с бабушкой смотрели нетленку про казаков с Кубани, мне ещё было непонятно почему директора колхозов ссорились из-за покупки рояля. Зачем он им в деревне? Как рояль в избе стоять будет? А бабушка мне объясняла, что это для Дома Культуры…
Было бы здание монументальнее, можно было бы предположить, что это какая-то барская усадьба, оставшаяся ещё с дореволюционных времён, но нет, не слишком похоже. Серпы вон всякие на облупившемся фасаде, барельефы колхозниц со снопами. Ну, точно… Дом Культуры. И если о том, что он делает посреди заброшенной деревни, я ещё могу строить догадки, то откуда взялось столько беременных молчаливых женщин — нет.
Глава 18: первая кровь
Пройдя через центральный вход, выделенный двумя квадратными колоннами с барельефами грудастых барышень в платках, я оказалась в холле. Его наводнили уже знакомые мне женщины, сидевшие на каких-то тюках или пуфах по форме напоминающих большие тыквы. «Общество» насчитывало примерно полтора десятка персонажей разного возраста в диапазоне лет до сорока. Все женщины были довольно привлекательными и многие со следами инъекций красоты, татуажем и, хотя балахоны с вышивкой не давали сильно разглядеть фигуру, я была уверена, что видела парочку девиц с силиконовыми имплантами в самых разных местах.
Мне жестом предложили пуф-тыкву, и я заняла место недалеко от двери. Бежать пока не собиралась, потому что понимала, что далеко на своих двоих отсюда не удрать. Опять же на улице слоняется громила с бородой, который как-то слишком внимательно меня разглядывал.
А, хотя нет. Вот он. Зашёл в помещение и прислонился к двери, отрезав даже робкие мысли о побеге. Громила стоял на расстоянии вытянутой руки и зыркал на меня. Странно так зыркал, будто узнать пытался или запомнить. Может местный художник и сейчас предложит написать мой портрет? А то что это всё о плохом, да о плохом думаю.
Размышления прервались из-за звука аплодисментов. «Общество» начало хлопать в ладоши с энтузиазмом пятилетних детей, впервые попавших в цирк на представление со слонами и жирафами. По ступеням широкой центральной лестницы со второго этажа спускался человек. Похоже, что это был мужчина снова-таки в традиционном для этих мест балахоне.
Свет, проникая из большого окна над площадкой лестницы, бил в спину спускающегося, играя солнечными зайчиками
