рабыня, — Герта подняла вверх голову, вглядываясь в очертания Ханселя, — Ты обещала мне покой.
— Так тому и быть, — тяжело вздохнула Йоля.
Датский меч свистнул; отрубленная голова взлетела в воздух и шлёпнулась в лужу.
Хансель прыгнул вниз и задёргался; верёвка натянулась, язык колокола пришёл в движение. Под этот похоронный звон высокая женщина подошла к обезглавленному телу и опустилась возле него на одно колено. Она набрала пригоршню тёмной влаги, что толчками выплёскивалась из разрубленных сосудов и размазала жидкость по своим волосам. Потом поднялась на ноги. Кровь стекала по её лицу и шее. Багровые струйки, словно пронырливые красные змеи, устремились за глубокий вырез чёрного платья. Наступившую тишину нарушил хлопок выстрела из снайперской винтовки, возвещающий окончание поединка. С неба, кружа, спустился огромный чёрный ворон, и, обхватив отрубленную женскую голову чешуйчатыми лапами, погрузил длинный клюв в широко распахнутый голубой глаз, что с ненавистью глядел в ясное, безмятежное небо.
* * *
— Что делать с ними, Йоля? — Монакура кивнул в сторону трёх выживших в схватке бойцов.
Взгляд жёлто-зелёных глаз равнодушно скользнул по лицам недавних противников: старый Якоб, освобождённый от крюка, что недавно торчал у него из спины, безвольно развалился на ступеньках лестницы, ведущей ко входу в кирху; над ним склонился Скаидрис: юноша прижимал к спине толстяка окровавленную тряпку; рядом сидела Соткен. Кривушка безуспешно пыталась остановить кровь, истекающую из рассечённых носа и губ.
— У меня есть задание для толстого повара,— сказала Йоля, — Судьба пацана и старухи меня мало интересует, но я не стану возражать, если они присоединяться к нам. Но только по доброй воле. В общем и целом, Монакура Пуу, они твои. Я знаю: ты просто одержим идеей создания отряда наёмников. А я не против. Кстати, мне будет приятно, если все вы будете называть меня Госпожой, как в той книге, которую ты мне недавно читал — там, где у персонажей весьма забавные прозвища.
— В таком случае, — в бездонном космосе пустых глаз сержанта мелькнула падающая звёздочка; Монакура Пуу заметно оживился, — Было бы здорово если бы мы дали имя нашему отряду.
— Ага,— согласилась Йоля, — всё по канонам.
— И как назовём? — спросил Пуу.
— Я доверюсь твоему вкусу, милый, — длинная узкая ладонь выскользнула из проклёпанной перчатки мечника и нежно погладила гиганта по заросшей щеке.
— Вы как дети малые, — фыркнула Аглая Бездна, — Какие, блядь, наёмники? К кому наниматься? И какую плату запрашивать? Мешок гнилой картошки или чемодан никому не нужных банковских купюр?
Двое— невозможно высокие мужчина и женщина— завороженно таращились друг на друга, не в силах отвести взгляд. Девушку они не слышали.
— Ты сможешь совмещать две должности в отряде, мой хороший? Нам нужен сержант и барабанщик.
— Конечно смогу, — усмехнулся Монакура, — Но у меня на примете имеется одна кандидатура.
— Вот и хорошо, — Йоля нехотя высвободилась из крепких мужских объятий, — Займись делом, Монакура Пуу.
Длинные, умопомрачительные ноги, покрытые кровоподтёками и ссадинами, легко переступили две лестничные ступеньки и оказались возле толстого Якоба.
— Пойдём со мной, старик, поговорим.
Старый повар с недоверием воззрился на протянутую ему руку, но Йоля нетерпеливо пощёлкала пальцами и толстяк принял помощь. Чудовищная сила подняла его в воздух; Якоб оказался на ногах.
— А вы пойдёте со мной, — махнул рукой Монакура Пуу и направился к броневику.
Скаидрис и Соткен последовали за ним; сзади их подталкивало дуло канадской штурмовой винтовки; Аглая Бездна замыкала процессию.
— Где взяли? — спросил сержант, любовно поглаживая зелёную броню.
— На военной базе канадцев, — вздохнул Скаидрис, — До её штурма наш отряд был в четыре раза больше.
— Она,— он махнул рукой в сторону безголовой женщины, лежащей в грязи, — Бомбу искала, да только не было её там.
— Красавица,— огромная ладонь продолжала ласкать броневичок, —Это американская RG-31. Превосходная тачка.
— «Ньяла»,— согласился Скаидрис, — GTA-4.
Они уставились друг на друга оценивающим взглядом.
— Стучать умеешь? — прищурился сержант, — Нам в отряд барабанщик нужен.
— Стучать люблю. Неважно по барабанам или черепам: навыки владения как битой, так и барабанными палочками одинаково прокачены.
— Играл в GTA?Или смотрел, как папка шпилит? Тебе сколько лет было, когда мир рухнул? Десять?
— Сам играл, — ухмыльнулся Скаидрис, — Крушение мира я встретил вполне взрослым. Мне гораздо больше лет, чем ты предполагаешь. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я перестал меняться. Внешне.
— Хм,— ледяные глаза сержанта внимательно скользнули по лицу собеседника, — Татуировки выцвели, шрамы давным-давно зарубцевались. Может ты и не врешь. У тебя какая-то неведомая хрень типа синдрома Фабри или прогерия наоборот?
— Хер его знает, товарищ сержант, — Скаидрис тяжело вздохнул и обвёл печальным взором трупы соратников, что плавали в жиже; потом его взгляд устремился к церкви: там, за неплотно прикрытыми дверьми виднелась стройная женская фигура в чёрном миниплатье, — Я хочу вступить в ваш отряд.
— Добро, щенок, — Монакура Пуу сплюнул на землю, — Но должен тебя предупредить: наш отряд— элитный. Количество мест ограничено большой конкуренцией кандидатов.
— Ага,— согласился Скаидрис, похлопав по дверце «Ньялы», — Семь мест десанта, и ещё два — водителя и пассажира. Девять человек.
— Похоже что свободные места ещё остались, — хриплый голос Соткен, обладающий ярко выраженным арийским акцентом, навевал образы фигуристых блондинок, чьи прелести туго стискивала чёрная ткань эсэсовского мундира, — Я очень устала от нескольких десятков немытых мужчин, что постоянно трахают меня взглядом.
— Ты из Германии? — насупился Монакура.
— Ага, но восемь лет назад меня посадили здесь в тюрьму; вернее будет сказать: перевели в мужскую зону из женской, где я уже провела некоторое время, а потом организовала жестокий бунт.
— Ну что же, — пожал плечами Пуу, — Немцы — превосходные бойцы. Добро пожаловать в «Волчий Сквад». Готовьтесь принять присягу, волонтёры, и стать настоящими бойцами. Опусти ствол, мелкая, теперь мы вместе.
Дуло «Диемако» слегка поникло.
— «Волчий Сквад», вот оно что... Вы точно навзничь ебанутые, — сморщила носик Аглая, — А где ты научилась так махать мечом, тёть? Ты поймала эту, — ствол винтовки указал в сторону кирхи,— С первого удара. За полгода жестоких тренировок мне не удалось это ни разу.
— Где научилась — это долгая история; я расскажу тебе позже, сладенькая, —
