ещё несколько грубых комментариев, а я крадусь по соседнему ряду. В короткой паузе я слышу приглушенный женский голос на другом конце провода, но не могу разобрать слов. Только тон. Смиренный. Полный страха.
— Мне похуй, Наоми.
Меня пробирает дрожь. Я стою перед вешалкой с вейдерсами, но смотрю не на них. Вспоминаю медсестру Наоми, её натянутую улыбку, когда я гадала ей в больнице. Вспоминаю тусклый свет в её глазах, словно они видели слишком много плохого. её тихий голос, робкую надежду, когда я спросила, что для нее значит Туз Кубков. Взлететь. Я знаю, кто этот человек. Что он сделал. И куда ему нужно отправиться.
Внутри меня вспыхивает злобная радость. Я смотрю на свой гипс. Может, не так уж и плоха моя неудача?
— Это твои проблемы, — продолжает мужчина, возвращая меня в реальность. — И если не будешь осторожна, их станет только больше. Или тебе похуй, что твои фотографии увидят все в городе…? — слышу тихий жалобный голос на другом конце провода. — Я же сказала, что сегодня иду гулять, и клянусь богом, если тебя не будет, когда я вернусь, то…
Я резко раздвигаю вейдерсы, вешалки громко скрежещут по металлической штанге. Мужчина моего возраста вздрагивает, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, прижимая телефон к уху.
— Я перезвоню, — говорит он.
А потом медленно улыбается.
Он довольно красив, если не придираться. Взъерошенные темные волосы. Щетина на волевом подбородке. Серебристые глаза, которые загораются, когда он улыбается. Уверена, ему многое сходило с рук благодаря этой улыбке. И он это прекрасно знает.
— Привет, — говорит он мягким, бархатным голосом. Я слегка киваю. Он машет телефоном и виновато наклоняет голову. — Извини за это. Работа. Ну знаешь, люди иногда отлынивают… Поверь, она заслужила.
— Ага, — сухо говорю я, хотя он, похоже, не замечает моего сарказма. — Конечно, заслужила. Уверена, больше не накосячит.
Выражение его лица смягчается, и он облегченно вздыхает.
— Надеюсь, ты права, — он кивает на мою ногу. — Что с тобой случилось?
Я наклоняюсь вперёд и прикрываю рот рукой. В его глазах вспыхивает интерес.
— Сломала, когда пыталась убить одного парня.
Я подмигиваю ему, и он смеётся на весь магазин.
— Вот это история! Хотел бы я услышать подробности. Меня зовут Эрик, — он ждет, что я тоже назову своё имя. Я молчу, и в его глазах вспыхивает что-то озорное. — Ты увлекаешься рыбалкой?
— Что-то вроде того, — отвечаю я, и он ухмыляется.
Я пожимаю плечами и ковыляю к витрине с ножами. Эрик следует за мной, наблюдая, как я рассматриваю оружие, до которого не могу дотянуться.
— У тебя есть секретное место для рыбалки? Мне бы не помешали советы. Уже неделю ничего не могу поймать. Может, как-нибудь покажешь?
Я поднимаю на него взгляд, наклонив голову. Медленная, хищная улыбка появляется на моих губах.
— Думаю, Наоми будет против. Как считаешь?
Улыбка Эрика, наконец, пропадает, но не полностью. Он усмехается, словно давая мне последний шанс одуматься. Затем закатывает глаза.
— Тупая сука, — бормочет он достаточно громко, чтобы я услышала.
Я остаюсь на месте, крепко сжав кулаки, ногтями впиваясь в костыли. Смотрю, как он направляется к прилавку. Хозяин магазина откладывает свой журнал, его лицо ничего не выражает, но он быстро окидывает меня взглядом.
— Добрый день. Что вам нужно?
— Мне, пожалуйста, коробку патронов «Winchester 350 Legend», — говорит Эрик.
Старик ворчит, сузив глаза.
— Сейчас не сезон охоты. Может, вам нужны рыболовные снасти?
— У меня есть. Хочу стрелять в рыбу прямо в реке. Только не говорите шерифу. Я не виноват, если олень окажется на линии огня.
С ещё одним хмыканьем хозяин магазина открывает витрину и достает черную коробку. Патроны внутри тихо пересыпаются. Я стою у витрины с ножами, хотя меня так и тянет наброситься на Эрика и задушить его голыми руками. Почему такие, как он, получают все, что хотят? Почему им всё сходит с рук? Почему они причиняют боль кому угодно? Я смотрю на ножи, и они словно шепчут, отражая свои возможности.
Так не должно быть.
Я всё ещё смотрю на узоры на охотничьем ноже, когда слышу, как дверь открывается и закрывается. Эрик ушёл. Рядом со мной раздаются тихие шаги.
— Держись подальше от этого парня. Он мудак, — говорит старик, открывая витрину и протягивая мне именно тот нож, на который я смотрела. Словно он тоже услышал этот шепот.
— Поняла, — беру нож за рукоять и рассматриваю узоры на дамасской стали. Пока владелец магазина достает ножны и перечисляет характеристики, я бросаю взгляд в окно. Эрик переходит дорогу, машет рукой группе людей моего возраста. Он открывает заднюю дверь черного грузовика и бросает коробку с патронами на заднее сиденье, а затем идет в винный магазин. — Мне нравится, — говорю я, перебивая старика. — Я беру его.
Владелец магазина пробивает покупку, и я расплачиваюсь наличными. Сдачу не жду. Сжимая в зубах зачехленный нож, спешу к двери. Старик повидал всякое в своем магазине, поэтому просто хмыкает на прощание, пока я ковыляю навстречу беспощадному летнему солнцу.
Я оглядываю улицу. Кроме тех, с кем попрощался Эрик, никого нет. Они идут дальше спиной ко мне. Никто не обращает на меня внимания, пока я перехожу дорогу и распахиваю незапертую заднюю дверь грузовика Эрика. К счастью, там царит небольшой беспорядок: ящик с инструментами, пустые банки из-под газировки и заляпанный маслом комбинезон. Может быть, это и мерзко, но так меньше шансов, что он меня заметит. Я заталкиваю костыли в машину, забираюсь внутрь и накрываюсь одеялом, которое пахнет плесенью и дизельным топливом. Прижимаю нож к груди и жду.
Проходит всего несколько минут, и я слышу, как открывается задний борт и пара ящиков пива скользит внутрь. Что-то шуршит, а затем борт закрывается. Моё сердце бешено колотится, когда звучат тяжёлые шаги по асфальту.
Эрик забирается в грузовик, пристёгивает ремень, и мы трогаемся под звуки кантри-музыки и его свист. Он открывает банку пива. Куда мы едем? Понятия не имею. Но я уверена, что это будет веселое приключение.
Именно так я и должна это воспринимать. Как приключение.
В прошлый раз попытка убить человека не удалась, потому что я была не готова. Сейчас я тоже не особо готова, но, по крайней мере, у меня есть эффект неожиданности. И оружие получше. Меня до сих пор тошнит от воспоминания о коктейльных шпажках в глазу Мэтта Крэнвелла. Хотя сейчас меня скорее тошнит от тряски и запаха плесени от этого одеяла. Но единственный способ всему научиться — это практиковаться на достойном кандидате. И, кажется, все вокруг считают
