Аня чувствовала, как к щекам приливает краска, а в кровь выбрасывается адреналин. И это с одной стороны пугало, ведь сердце участило бег, а с другой… Может это ее шанс? Отбрить Высоцкого раз и навсегда? Защитить их с бабушкой реальность окончательно?
— В чем они состоят? В выступлениях в вонючем подземном переходе и изредка на корпоративах, когда дико повезет? В невозможности обновить телефон, когда этот уже сдох? Банку купить… Чехол для гитары новый? И саму гитару, кстати, тоже? Вы на окраине живете, дверь — радость для любого начинающего вора. Ее даже взламывать не надо — просто дернуть. И пусть несметные богатства у вас там вряд ли кто найдет, но телевизор вынести — на раз-два. В этом твои интересы или я что-то упустил?
Аня выслушала, чувствуя, как с каждым новым словом сердце делает кульбит — только не победный, а уничтожающий. Это все была правда. Но это все звучало мерзко из его уст.
— Остановите машину, пожалуйста. Я такси вызову все же.
Она сказала спокойно, чтобы не звучало, как истерика или обида. Ведь это не были они. Просто ей вдруг стало невыносимо дискомфортно в его охрененно дорогом автомобиле. На обочине как-то душевней…
— Даже возразить ведь нечего. Только и остается, что попросить остановить.
Он, естественно, не послушался. Продолжил путь, повернул голову, задерживаясь на ее лице взглядом чуть дольше, чем все разы до этого.
— А ты знаешь, на чьем празднике вы сегодня выступали? — тему сменил как-то резко. С девичьих уст рвалось «не ваше дело», но она сдержалась. Отвернулась к окну, делая неопределенный взмах головой. Пусть как хочет — так и понимает… — Именины жены застройщика, который строит этот ЖК… — Корней, очевидно, понял правильно. Озвучил сам, а потом «наслаждался» реакцией.
Аня застыла на секунду, потом повернула голову, глядя увеличившимися в размере растерянными глазами.
— То есть, не знаешь… — Корней заключил, после чего не сдержался, потянулся к лицу, провел по лбу… Это все было выше его сил. Абсолютно неподвластно логике. Начиная с истории о том, как она одна осталась на парковке, продолжая разряженным телефоном, готовностью выйти посреди трассы, теперь вот это… — Это современные нравы такие — ехать в лес, не зная, к кому? Или ваша персональная беспечность? Как можно было даже не пробить?
Он задавал вопросы не из вредности — просто реально не понимал… Или отказывался понимать.
— К нам подошла Александра, сказала, что ей очень нравится, как мы играем. Потом мы общались со Златой. У нас не было оснований их в чем-то заподозрить…
Аня говорила спокойно, но и тут, произнося, чувствовала слабость своих аргументов. И это бесило. Ведь когда это все прокручивалось в голове — казалось совершенно логичным. А об его вопросы разбивалось волнами глупости.
— Вас так на органы продадут, а вы и не заподозрите.
— Мне кажется, я не просила вас… Себя учить. Даже совета не спрашивала.
— А лучше бы спросила.
Аня попыталась огрызнуться, пусть с заминками, но уж как получилось, но и эту попытку Корней отбил холодной констатацией.
— Ну зато я понимаю, почему ты щеголяешь по двору в таком виде… В твоем стиле…
Следующая фраза Корнея заставила уши вспыхнуть с новой силой.
— Это
наш
двор. И я буду ходить там, как считаю нужным…
Изначальный страх, с которым Аня садилась в машину, будто испарился, а вот гнев поднял голову.
— А ты знаешь, что вокруг вашего двора существует мир? А правила его знаешь? Хоть немного… Минимальные…
— Я никому не делаю зла. И вам не делала. И я не заслуживаю зла в свой адрес. Ни зла, ни осуждения…
— К сожалению, Аня, все работает не так.
Корней отчеканил, снова глянул, потом же… Решил, что в разговорах стоит сделать паузу. Включил музыку, сосредоточился на городских огнях, которые замаячили на горизонте. Аня же снова отвернулась к окну, прикусывая уголок рта, который почему-то устремился вниз в гримасу грустного смайла. На душе было гадко, а в голове — миллион и один вариант того, что бы ей стоило сейчас сказать.
Но лучше молчать. Благо, это она понимала прекрасно. С ним лучше молчать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прим.
По дефолту
(от англ. default — "по умолчанию") — сленговое выражение, употребляемое в значении "по умолчанию".
Банка
— разговорный вариант обозначения портативной батареи (Power Bank).
Глава 9
Через город они неслись молча. Аня смотрела в окно, Корней — на дорогу. Наверное, в почти таком же молчании прошла поездка, закажи Злата Ане то злосчастное такси. Но не случилось. Поэтому ей досталась другая тишина — наполненная напряжением. Обоюдным. И если Аня понимала, почему злиться имеет право она, то с чего вдруг злиться Высоцкому — было совершенно неясно.
Когда автомобиль съехал с асфальтированной дороги на их — практически проселочную, разбитую грузовиками, которые подвозили стройматериалы, Аня отключила телефон от банки, смотала шнур, пряча в маленькую сумочку. Она и раньше не собиралась брать предложенный Высоцким «подарок», а теперь и подавно.
Машина подъехала к нужному двору, мягкий рокот мотора затих синхронно с тем, как потухли фары. Высоцкий отстегнул ремень безопасности, чуть повернулся в кресле. Ане, тоже успевшая отстегнуться, хотелось бы тут же выскочить из машины, но интуиция подсказывала, что пока он не нажмет какую-то волшебную кнопку — ее дверь все равно не откроется.
Поэтому она сидела, мужественно и отрешенно глядя перед собой. Надеясь, что выглядит сейчас холодно и решительно…
— Я тебе, конечно, никто, Анна Ланцова, — Высоцкий заговорил первым. Снова спокойно. И снова почему-то от сочетания тембра, слов и взгляда по девичьим рукам пошли мурашки. — И я не склонен заниматься бесплатным консалтингом. Но один раз можно, пожалуй. Никогда, Аня, не оставайся одна в незнакомом месте, если понимаешь, что у тебя может разрядиться телефон и нет достаточно налички. Ты никому не сделаешь лучше своим волюнтаризмом. Он не востребован. И бабушке твоей легче не станет, если с тобой что-то случится, когда ты благородно позволила друзьям на десять минут раньше попасть домой…
Аню снова с головой затопило возмущение, она даже набрала в легкие воздуха, чтобы… Раскричаться, что ли? Но не успела. Высоцкий пресек.
— Дослушай, потом будешь слать, куда посчитаешь нужным. Это было первое. Теперь второе — узнавай о людях, с которыми собираешься сотрудничать. Тебе повезло, что Самарская — адекватный человек. Но она — исключение, а не правило. И вот это твое «я никому не сделала зла, а значит…» не работает в нашем мире. Наверно, работает у вас во дворе. Но на том все. К сожалению, все. Третье. Если я разбил тебе телефон — то нужно выставить мне счет, а не прятать трещину.
Продолжавшая смотреть перед собой Аня не выдержала, опустила взгляд… А с ним и нос.
— Вот кому нужен этот героизм? Кому, объясни? Вы с бабушкой… Очень странные люди, честно. Вы по доброй воле усложняете себе жизнь. Откуда эта манера?
— От верблюда, — Аня ответила тихо, продолжая смотреть на трещину на экране. Ее, наверное, никогда в жизни так не вычитывали. И что самое противное — ничего более вразумительного ответить она не могла. А еще — вычитывал человек, которого она сама собиралась оставить с носом. Отбрить, победить, убедить… Сейчас подобные мысли казались одновременно смешными и стыдными. Слишком у него все логично. Слишком у нее все глупо.
— Отлично. Буду знать. Не подойду, пожалуй, больше ни к одному верблюду.
— Это верблюды к вам не подойдут… — Аня говорила… И сама понимала, что несет ересь, а сдержаться не могла. Бубнила под нос, испытывая жгучий стыд и несвойственный себе же гнев.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ясно, — да только Высоцкому до ее чувств — совершенно все равно. Выдержал паузу, сказал тихо, хмыкнул, снова потер лоб, продолжил. — Где ты учишься, если не секрет?
— В Политехе, — отвечать не хотелось, но не ответить было бы еще большим детством, поэтому Аня выдавила из себя два слова.
