Читаем без скачивания На грани тьмы - Иштван Немере

— Нашел деньги, — лаконично докладывает Бренн. — Четыре человека отходят от самолета, направляются к нам. Три женщины… мужчина… сдергивает чулок с головы. Это заложники!

Резко завизжали шины, в воротах остановился полицейский автомобиль. Трааль в сопровождении толстенького человечка подбежал к стоящей группе.

— Этот господин — заместитель директора института, — тяжело дыша, выговорил капитан. — Он может сказать, какие документы исчезли из сейфа.

— Самое время, — ворчит Эберт. Полковник не удостаивает взглядом толстяка, пристально следя за приближающимися заложниками.

Бренна они уже не интересуют, он снова смотрит в бинокль на самолет. Автобус опустел, террористы захлопывают дверцу самолета.

Группа заложников приближается бегом. Несколько «гепардов» оказываются позади них, опускаются на колени, повернув дула автоматов в сторону самолета.

Женщины плачут. Одна — громко, захлебываясь, другая неслышно. К ним спешат врачи в белых халатах. Мужчина держится хорошо — это шофер-телохранитель профессора. Он протягивает спешащим к нему людям кипу бумаг.

— Проверьте, это ли описания опытов и все ли тут, — приказывает Эберт заместителю директора, а затем спешит вместе с Траалем к диспетчерской вышке. По дороге тихо говорит капитану: — Абсолютно не имеет значения. Они, конечно, все пересняли, для них фотокопии важны не менее оригиналов. Бренн!

— Да? — подскочил майор.

— Отправляйтесь. Я буду на вышке.

Взвизгнули шины джипа. Выкатив из круга света, машина съехала с бетонного поля на ухабистую дорогу, потом вновь под ее колесами побежал бетон. В конце второй неосвещенной полосы под покровом ночи ожидал другой самолет. Вездеход еще не остановился, когда из него выпрыгнул майор. Сапоги застучали по бетону, Бренн вскочил в низкую дверцу самолета.

— Приготовиться к взлету! — загремел он.

Эберт сидел на вышке. Вокруг него собрался командный состав аэродрома. В открытую дверь маленького круглого помещения протиснулись Трааль и лейтенант Пирон.

— Кодовое название самолета террористов — «Мотылек». Первый пилот Костис, второй Ваубан. Оба — лучшие летчики военно-воздушных сил, — доложил начальник авиабазы Эберту.

— Микрофон! — сухо приказал Эберт и тотчас получил его. — Аточа вызывает «Мотылек»!

— «Мотылек» слушает, — послышалось из стенного репродуктора. — Я командир корабля Костис. Докладываю: обе группы пассажиров сели в машину. Дверь закрыли. К взлету готовы.

— Понял, немного обождите.

В помещение заглянул полицейский офицер.

— Господин уполномоченный правительства! Заместитель директора Исследовательского института сельского хозяйства проверил документы. По его словам, все на месте.

— Благодарю. — Эберт вздохнул и снова нажал кнопку микрофона: — «Мотылек», отзовитесь!

— «Мотылек» слушает!

— Диспетчер разрешает взлет. Выкатывайте на первую полосу. Держите с нами постоянную связь и докладывайте обо всем, что происходит на борту.

— Понял. Приступаю к выполнению.

Полковник склонился к другому микрофону:

— Вызываю «Летучую мышь»! «Летучая мышь», отзовитесь! — Кодовое название второго самолета ему только что шепнул начальник авиабазы. «Хорошее название, — мелькнуло в голове Эберта. — Летучая мышь охотится и на бабочек!»

— «Летучая мышь» к взлету готова! — раздался голос Бренна.

— Дождитесь полной темноты. Как только «Мотылек» взлетит с первой дорожки, можете стартовать, не ожидая особого приказа.

— Есть!

До двадцати одного часа оставалось тридцать минут.

В темноте взревели моторы. Через широкие стеклянные окна Трааль увидел, как поднимается в воздух самолет с террористами. Лейтенант Пирон задумчиво вглядывался в ночь. Вполголоса бормотал:

— Охота начинается…

Ночная охота

Заложники сидели в хвосте военного самолета. На их лицах уже не было чулок. Волнение профессора Дрейменса немного улеглось. «Нас осталось всего четверо», — думал он. При виде аэродрома в нем пробудилась надежда, он цеплялся за тонкую соломинку, и, хотя сомнения то и дело повергали его в отчаяние, ему хотелось верить в благополучный исход, но… Смертельно бледное лицо секретарши казалось совсем белым. Говорить друг с другом им запретили, но иногда они исподтишка обменивались взглядами. В глазах профессора секретарша читала ободрение и пыталась успокоиться. Это ей плохо удавалось.

Руководитель лаборатории успокаивал себя тем, что не он главный заложник. Если еще кого-либо отпустят на свободу, быть может, он будет в их числе. Но пока все это только слабая надежда. Он ощущал страшную усталость, на шее вздулись жилы. Четвертый заложник — худенькая женщина средних лет, сотрудница лаборатории. Днем она плакала, но сейчас глаза ее сухи, уголки рта нервно подергиваются. Она почти ничего не видит, едва слышит, смутно понимает, что вокруг происходит. «Только бы наступил конец, скорее бы конец», — безостановочно повторяет она про себя.

Все пассажиры ощутили, как машина поднялась в воздух.

Террористы сидели в пассажирском салоне ближе к носу самолета на металлических сиденьях, прикрепленных к ребристым боковым стенкам. Они переодевались. Из больших сумок вынули зеленовато-коричневые брюки и куртки, ботинки на толстой подошве. Парашюты валялись на полу — большие коричневые полотняные пакеты с тщательно пристегнутыми сверху шнурами.

Лица их оставались под чулками. Несмотря на это, капитан Костис сделал много снимков со светящегося голубоватым светом экрана. Кто знает, быть может, специалисты смогут использовать эти фотографии. В микрофон он сказал:

— Высота две тысячи метров, направление юго-юго-восток. Находимся в сорока километрах от аэродрома Аточа.

Перед сиденьем Лиммата тоже микрофон. Его подставка наспех прикреплена прямо к полу. На металлической пластине индикаторы приборов.

— Поверните на шесть градусов восточнее, — приказал Лиммат.

Пилот повиновался. Пассажиры ощутили, как самолет забрал чуть левее. Лиммат проследил за приборами и отдал новое указание:

— Юго-юго-запад, высота три тысячи метров!

Он с удовлетворением отметил про себя, что приборы функционируют безукоризненно.

Кабину от салона отделяла герметически закрытая толстая металлическая дверь. Летчики были в безопасности, зато жизнь заложников все еще зависела от террористов.

Пока Костис переговаривался с Лимматом, Ваубан, второй пилот, по радио связался с диспетчерской вышкой Аточи.

— Что происходит? — услышал он голос полковника Эберта. — Радары отметили, что «Мотылек» все время вихляет.

— Я — «Мотылек»! Вожак террористов испытывал контрольные приборы. Все в порядке.

Снова тихо. Самолет продолжает свой полет.

Выдерживая расстояние в несколько километров, за «Мотыльком» летит второй самолет. Хотя это против правил, Бренн велел погасить сигнальные огни. В кабине пилота темно, только слабо мерцают маленькие лампочки приборов.

— Готов инфракрасный киноаппарат? — спрашивает майор.

— Готов, — докладывает лейтенант Меравил. Этот детина едва помещается за креслом одного из пилотов.

— Приемник радиосигналов?

— Готов! — докладывает другой лейтенант, Чаринг.

— Жаль, что мы не знаем их планов, — ворчит майор. В шуме моторов никто этого не слышит. Пилоты следят за приборами. Машина идет плавно.

— Получил новое указание, — слышится голос Костиса, докладывающего диспетчерской Аточи. — Вожак приказал лететь в сторону Ленбурга. На высоте трех тысяч метров поворачиваю на юг.

Бренн молчит, пилотам «Летучей мыши» специальный приказ не нужен, они и без того следуют за летящим впереди «Мотыльком».

Полковник Эберт устал. С половины седьмого утра он на ногах. В полвосьмого уже был во дворце президента, а потом колесо завертелось. Сейчас поздний вечер. Двадцать один двадцать.

— Донесение из больницы, — докладывает кто-то за его спиной, вероятно полицейский офицер.

— Читайте.

— «Состояние четырех заложников, отпущенных на аэродроме, в пределах нормы. Женщины получили успокоительное. Шофер Дрейменса в альбоме полицейской картотеки опознал двух террористов. Женщина — Катарина Хиртен, ей двадцать восемь лет, принимала участие во многих террористических акциях, в течение двух лет разыскивается полицией. До сих пор была на нелегальном положении. Второй — Роджер Манч, тридцати семи лет, с декабря прошлого года разыскивается за вооруженное ограбление банка и похищение людей».

— Троих мы теперь знаем, — заключает Трааль и добавляет: — Я прикажу усилить слежку за старыми квартирами Лиммата, Хиртен и Манча, за их знакомыми и членами семьи, если таковые имеются.