Я задумчиво смотрел в сторону улицы откуда мы пришли. Наш запах как будто таял, затирая след и любое упоминание, что мы были в той стороне.
— Если считать от улицы, с которой мы пришли, то третий слева — это соседний путь, — несколько неуверенно высказал свою догадку.
— Ищем мы ажурные ворота, из тонкой серебристой проволоки, — которых на предыдущей улице не было, — продолжила Лили.
Через полтора часа мы оказались на краю небольшого оврага, обратный склон которого украшала видимая даже отсюда подрагивающая в воздухе силовая граница.
— Дерек, — начала Лили, — а ты уверен насчет третьего проулка?
— Уверен, — несколько устало произнес, — но не уверен, что считать нужно было с той точки откуда мы пришли.
— Чудесная вышла прогулка, — взгляд Лили не отрывался от границы, за которой сегодня начались захватывающие соревнования носорогов, как обозвала она претендентов на поступление в Академию.
— Мы еще успеем на обед, если поторопимся, — подытожил результат нашей вылазки.
— Пожалуй соглашусь с тобой, и, наверное, стоит уточнить, где именно точка исчезновения, а то на этом перекрестке — все переулки могут быть третьими.
Часть 13 Земные корни
Считать ли сатисфакцией прекрасный ужин в рыбацкой таверне после марш-броска по пригородным улочкам?
По понедельникам час ресторанов не работала и из оставшихся мы решили не выбирать, а отправились сразу в таверну. И даже позволили себе бутылку легкого вина, под салат из морепродуктов и рыбу-гриль.
Слишком занятное путешествие притупило желание куда-то гулять и смотреть. Мы чинно отведали свежайшую еду и отправились в пансионат.
Правда уснули не сразу, еще какое-то время сидели на балконе, всматриваясь в подступившую ночь, вспыхивающую искрами светлячков и бесконечностью звездного неба.
К повторному штурму пригорода на следующий день мы подготовились более основательно. Перерисовав с карты оставшиеся четыре улицы, мы прибыли в сквер сразу после завтрака и вольготно умостились на лавочке возле фонтанчика в надежде дождаться кого-нибудь из жителей.
Но в течение часа никто не появился, и Лили вздохнула и предложила считать первой улицу ведущую ко въезду в город. В этом случае нужно было идти на улицу, которая была правее той третьей, которая заканчивалась тупиком.
В процессе медленного дефиле по достаточно тенистой улице, мы обсуждали вероятную профессию мистера Сам-Сана, и пришли к выводу, что уж очень он похож по описаниям на работника сферы искусств. Конферансье, к примеру или устроитель свадеб, — предположила Лили, — эти люди просто лучатся обаянием и могут заболтать любого.
— Ты считаешь, что такая профессия существует сейчас?
— А почему бы и нет, — ведь комплименты, которые умел расточать этот человек, говорят о том, что это нравится людям также, как и в менее продвинутые времена.
— Мне все же кажется, что он не так прост, ведь в досье не указана настолько тривиальная профессия, наоборот, ее обошли таким образом, чтобы ни у кого не возникло мысли копать в том направлении.
— Ага, — согласилась Лили, — зато, по твоим словам, о его маман и любовницах — прямо роман написали?
— Не роман, пожалуй, но на опус потянет.
Улица вильнула в сторону и за поворотом мы обнаружили словно вязанные из тонкой проволоки ажурные ворота.
— Я надеялась, — подпрыгнула Лили, — скорее Дерек.
Её реплика адресовалась не только мне, но больше женщине, которая в этот момент входила в распахнутую калитку.
— Мадам, — тут же окликнул я её, — простите за беспокойство, но не будете ли вы так любезны помочь нам.
Пока я хаотически перебирал варианты помощи, которые она могла нам предоставить, Лили вдруг со всего размаху попыталась растянутся на брусчатку, и только моя звериная ловкость выдернула ее с пола.
Так и обнаружила нас повернувшаяся женщина, я обхвативший растрепанную Лили в разодранном на колене платье, и Лили с полными слез глазами и кровью на коленке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— О, — протянула она, — как же так, молодые люди, что случилось?
— Я подвернула ногу, — тут же выдала достаточно правдоподобное объяснение Лили — а идти до пансионата так далеко!
— А вдруг заражение, — это сказал не я, — это волк полоумной квочкой начал строить догадки одна страшнее другой.
— Молодой человек, неси те же свою девушку, — мы сейчас обработаем ее рану, приглашающе замахала она нам рукой.
И спустя минуту мы сидели в холле большого дома, прятавшегося среди невероятного количества деревьев и цветов.
— Несите пострадавшую в гостиную, вон та ту софу! А я сейчас принесу аптечку. — женщина отложила летний зонтик и заспешила в сторону кухни.
Я опустил Лили на софу, и тут же удивленно уставился на неё. Она, приподнявшись цепко сканировала взглядом комнату. Скосив на меня взгляд, шикнула — давай, понюхай, что ли здесь, может что унюхаешь.
Вторая ипостась выдохнула, отпуская душу и нормализуя дыхание. Я развернулся в сторону кухни и крикнул, — может принести таз с водой?
— Если вам не трудно, — молодой человек, — донеслось с той стороны и я поспешил в направлении голоса, по пути считывая запахи с вещей, мебели и стен.
Существовала очень маленькая вероятность того, что здесь остался запах пропавшего, но все же какая-то неясная мысль толкала нас с Лили на такие безрассудства, и я втягивал в себя запахи, раскладывая их на полочки в памяти, чтобы позже исследовать более досконально.
Операция спасения Лили прошла на удивление слаженно и мило. Правда хозяйка пыталась вызвать доктора, но мы в два голоса отговорили её, это же не перелом, — сказала моя жена. Лили сразу же взяла быка за рога, или в случае с хозяйкой — корову за вымя. Уж слишком её действия напоминали этот древний процесс. Я еще раз убедился в её природном умении разговорить человека, выуживая у того информацию так, что он даже не подозревает, что его допрашивают по всем правилам и с пристрастием.
Конечно же нас пригласили перекусить, ведь мы обязательно должны попробовать местную домашнюю стряпню, ведь как очаровательно, что сегодня на обед летний холодный суп по фамильному рецепту бабушки хозяйки.
И меня конечно же попросили сорвать с грядки с душистыми травами в глубине сада три пряных травки, для той самой ноты, которая заставит заиграть это блюдо всеми переливами вкуса.
Успел обежать весь сад и обнюхать гостевой домик. Появившись в кухне с тремя веточками, я задумчиво втянул воздух в помещении еще раз. Однозначно, где-то в доме была вещь, принадлежащая пропавшему. Инстинкт кричал об этом, как и о том, что уж слишком знакомо пах этот мистер Сам-Сан.
Он пах старой родной планетой Земля и я не мог объяснить, почему я так думаю.
Загадка разъяснилась в момент, когда мы сели за стол и хозяйка с гордостью водрузила посредине стола фарфоровую супницу, почему-то с одной ручкой.
И на наши отвисшие челюсти при виде этого филигранно расписанного чуда гордо пояснила — о, это подарок недавно гостившего у нас мистера.
— Правда он пропал, такая жалость, его до сих пор не нашли. Вы знаете, его мать расписывает эти супницы, я правда постеснялась сказать ему, что следовало приделать к ней еще одну ручку, для удобства, но ведь даренному коню в рот не заглядывают!
Она приподняла крышку и с гордостью насыпала нам с Лили в тарелки душистый холодный мясной суп.
Единственно, что нас с Лили напрягло, так это то, что насыпала она этот суп из ночной вазы — по-простому из горшка, точной копии ночной вазы императора Наполеона Бонапарта, который хранился в музее на Земле.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На горшок, который был сделан для Наполеона и окантован рисунком лаврового венка, проигравший император присесть уже не имел права. Его изготовили уже после того, как завоеватель был поражён и сослан на остров святой Елены. Видимо лавровый лист ввел в обман женщину, а мистер Сам — Сан не удосужился объяснить предназначение подарка.
