— Отплачу же им!.. Все равно пропадать! — прошипел Питер с диким озлоблением.
Выполнив гадкое дело, негодяй стал хладнокровно ожидать захвата шхуны русскими...
VII
Вельботы с промышленниками уже вышли благополучно из бурунов, как «Крейсерок» разъединил их ловким маневром от «Розы», встав на якорь между ними и хищнической шхуной.
— Андрей Павлович, спустите вельбот, возьмите людей и завладейте шхуной, — приказал командир помощнику, — а я займусь вельботами». На вельботах! — крикнул он по- английски, обращаясь к промышленникам. — Пристаньте к борту!»
Хищники начали огибать «Крейсерок» с целью обойти его с кормы, не вооруженной пушками. Очевидно, они замышляли что-то недоброе...
— Немедленно пристаньте по очереди! В противном случае буду стрелять! — решительно крикнул опять командир.
Хищники продолжали идти тем же курсом, словно не слыша угрозы.
— Первое ядро под нос переднего вельбота, — хладнокровно приказал Алексей Петрович, видя упорство промышленников.
Едва было выговорено это приказание, раздался громкий выстрел, и ядро звонко шлепнулось под носом первой шлюпки, обдав промышленников массой брызг.
— Второе ядро в вельбот! — крикнул по-английски командир, предупреждая хищников.
Последние, увидя, что с ними не шутят, повернули вельботы к «Крейсерку», от которого уже успела отвалить шлюпка с вооруженной командой, назначенной для захвата «Розы». Захват этот осуществился в несколько минут, раньше, чем американские вельботы подошли к «Крейсерку». Вахтенные «Розы» не оказали никакого сопротивления и позволили без хлопот обезоружить себя. Так же быстро и без затруднений было отобрано все оружие от промышленников, бывших на вельботах.
— Я вас арестую, а шхуну вашу конфискую! — резко заявил командир шкиперу, по выходе его на «Крейсерок».
— Ваша воля, — хладнокровно пробурчал шкипер.
— Пять человек из ваших людей я отправлю на «Розу». Они поступят в полное распоряжение моего помощника, — продолжал командир излагать свое решение. — Вы и остальные люди останутся на «Крейсерке», под моим личным присмотром».
— Делайте, как знаете... Я ваш пленник, — покорно проговорил шкипер, совершенно обескураженный неожиданно налетевшими на него напастями.
Не более как через час все было сделано, как решил командир «Крейсерка». Хищническую шхуну принял под свою команду Андрей Павлович, получивший определенные инструкции о совместном плавании до Владивостока. В его распоряжении находились: унтер-офицер Корсунцев, четыре матроса и восемь промышленников. Перед съемкой с якоря Алексей Павлович поспешил на шхуну «Роза» и убедился в ее полной готовности совершить длинное осеннее плавание. Все, по-видимому, было в исправности...
— До свидания, Андрей Павлович» Желаю вам благополучного плавания, — попрощался командир по осмотру шхуны, крепко пожимая руку своего бывшего помощника. — Позвольте дать на прощанье последний совет, — добавил он, уже стоя на трапе, — не доверяйте этим...
И командир кивнул головой по направлению угрюмо стоявших промышленников, удержав на языке весьма оскорбительное для них прозвище.
— Не беспокойтесь, улажу с ними самым лучшим образом, — оставаясь даже на своей почве гуманности, весело проговорил Андрей Павлович, пожимая еще раз руку товарища.
— Вы неисправимы, — прошептал командир «Крейсерка» и сошел в свою шлюпку, с трудом сдерживая охватившее вдруг его волнение. Алексей Павлович не мог дать себе ясного отчета о причине этого внезапного волнения. Он положительно недоумевал, во что-то вдумываясь и сосредоточиваясь в то же время на туманном представлении чего- то неопределенного, какой-то таинственной опасности... Сердце его болезненно сжалось, когда он, отвалив от «Розы», взглянул на товарища, стоявшего еще у трапа и дружески махавшего снятого фуражкой. Ему вдруг представилось, что он видит Андрея Павловича в последний раз...
«У меня положительно начинают расстраиваться нервы! — с досадой подумал Алексей Павлович, приближался к своему «Крейсерку». — Ни с того ни с сего вдруг отдаюсь какому-то глупому предчувствию... Черт знает, что такое!» — чуть не выругался он вслух, приставая к борту.
— Всех наверх, с якоря сниматься! — решительно и твердо проговорил Алексей Павлович, выходя на палубу и стряхивая с себя обидное малодушие, которому едва не поддался совершенно.
Солнце ярко склонялось к горизонту, когда обе шхуны снялись одновременно с якоря и вышли в море, взяв курс на Лаперузов пролив. Впереди шел «Крейсерок», в кильватер ему — «Роза», стараясь не отставать. Ветер заметно свежел, разводя крупное волнение с пенистыми вершинами. Шхуны держались хорошо и стойко встречали волны, постоянно налетавшие с каким-то яростным клокотаньем. Водяные громады, казалось, жаждали поглотить небольшие суда во что бы то ни стало; они шли на отчаянный приступ со всех сторон, то вскидывая шхуны к поднебесью, то стремительно бросая их в разверзающиеся там и здесь пропасти. Море неистовствовало, покорно подчиняясь страшным порывам постоянно крепчавшего ветра. Разорванные тучи неслись по хмурому небу с необыкновенной быстротой, гоняясь взапуски с грозными волнами, бешено стремившимися в неведомую, уже потемневшую даль... Солнце зашло. Среди наступивших сумерек с «Розы» едва видели темный корпус «Крейсерка», прыгавшего с волны на волну с поразительной легкостью и грацией, точно борьба с разъяренным морем воодушевляла его и радовала... Прошло еще немного времени; сумрак наступавшей осенней ночи уже сгустился настолько, что с «Розы» могли с трудом разглядеть только отличительный белый огонь, изредка мелькавший далеко впереди. Вскоре исчезла и эта единственная путеводная светлая точка исчезла бесследно... Тщетно Андрей Павлович всматривался в ночную тьму; напрасно пялили глаза унтер-офицер Корсунцев, рулевой Савин и двое часовых, поставленных на баке и постоянно обдаваемых миллионами фосфорических брызг.
Американцы-хищники, оставленные на свободе, в помощь матросам при управлении парусами, в свою очередь, очень, по-видимому, интересовались положением «Крейсерка». Они как будто радовались, что шхуны разъединились. В их головах начала созревать смелая мысль овладеть «Розой». Первым намекнул на возможность подобного захвата боцман Гарри, коренастый пожилой хищник с хитрым лицом, заросшим волосами до такой степени, что из-за густой, черной, сильно всклокоченной бороды едва виднелись небольшой, вздернутый нос, низким, морщинистым лоб и маленькие, быстрые глаза, блиставшие природным юмором.
— Рискованное дело, — заметил наш знакомец Джон, малый осмотрительный и осторожный.
— Джон прав, — вмешался старик Нед, исполнявший на «Розе» обязанности судового кока.
— Ты, Нед, — старая, негодная парусина, а Джон — дурак с заячьей душой! — рассердился боцман.
— Полно, Гарри, ругаться; лучше обсудим дело обстоятельно, оно стоит того! — резонно проговорил гладко выбритый, коренастый американец с крайне хищным выражением лица.
— Молодчина, Томми! — обрадовался боцман проявлению симпатии к своему предложению. — Я был уверен, что для тебя нет невозможного дела!..
Польщенный Томми самодовольно улыбнулся и продолжал:
— Русских — шестеро, нас — восемь; они заняты своим делом и пялят глаза вслед исчезнувшему судну, а мы пока сидим без работы и балбесничаем.
— К делу, к делу скорей! — нетерпеливо проговорил еще очень молодой промышленник, с испитым лицом, носившим следы разнузданной жизни.
— Ты, Вилли, чересчур прыток... Не мешай! — приказал боцман, строго взглядывая на молодого человека.
Томми, в свою очередь, посмотрел на Вилли, презрительно усмехнулся и продолжал неторопливо развивать свою мысль.
— У них, то есть у русских, револьверы и ружья, у нас — наверное припрятаны хорошие ножи!
— Да, да!.. Припрятаны! — послышалось несколько сдержанных голосов.
—Дело, значит, в шляпе! — окончательно решил Томми, с удовольствием заметив единодушие товарищей, понимавших его на полуфразе.
— Шляпа-то дырявая, — иносказательно проговорил вдруг Питер, до сих пор молчавший.
Все с недоумением уставились на Питера Тот продолжал так же иносказательно.
— Хорошо, когда ветер дует попутный, а не в лоб... Еще лучше, когда видишь свой порт и знаешь, как попасть в него...
Но скверно, очень скверно, когда болтаешься в открытом море, подобно пьяному джентльмену, который случайно попал в чужую квартиру и никак не может отыскать свою койку.
— Да ты сам не пьян ли? — заметил боцман, подозрительно всматриваясь в Питера.
— Был пьян, когда ты угощал меня, вместе с кэптеном, линьками да пинками, но теперь вытрезвился! — дерзко ответил Питер.
— Хорош гусь! — окончательно рассердился боцман. — Видно, опять линька захотел!
— Руки теперь коротки!.. Прошло время! — продолжал грубить Питер, отходя в сторону, подальше от здоровых кулаков мускулистого, коренастого Гарри.
