Читаем без скачивания Сезон огненных дождей - Олег Шовкуненко

«Перестань сопротивляться этому. Ты тратишь силы впустую. Расслабься. Теперь за дело возьмусь я».

Корсиканка колебалась, словно не доверяя словам Мастера.

«Ну же…» – Николай вынужден был слегка подтолкнуть девушку к правильному поступку. И наконец она решилась…

Когда мутный кисель, из которого состоял оборонительный редут Луизы, рассеялся, Строгов вмиг очутился лицом к лицу с тем, что вначале воспринимал как черную реку. Нет, это не река. Река была там, в космосе, а сейчас перед ним простиралось вязкое засасывающее болото. Из мрака поднимались какие-то неясные тени. Извиваясь, они тянулись к ним с Луизой, то ли грозя, то ли моля о помощи. Для Строгова все увиденное представлялось черно-белым немым кино. Именно немым. В этом мире он был лишь зрителем. А весь ужас и мрак этого жуткого места предназначался Луизе. Что значит предназначался? Николай прислушался к своим чувствам, как прислушивается слепец, бредущий по незнакомой улице. Мгла стремится поглотить еще одну живую душу? Нет. Великий Мастер знал, с какой жадностью вакуум смерти набрасывается на крупицы тепла и света. Сейчас все обстоит совершенно по-другому. Зловещие тени лишь пугают девушку, однако пугают не потому, что стремятся к этому. Просто такова уж их природа. Они такие, какие они есть – чуждые жизни и свету, и другими быть не могут. Но что им надо от Луизы? Что или кто для них Луиза?

– Мы на месте. Мы прямо возле этой груды металлолома. – Голос Шредера больно ударил по обнаженным нейронам Строгова. Георг докладывал по внутренней связи. Информация предназначалась для ушей Грабовского, однако Великий Мастер контролировал все.

«Я должен видеть эту машину!»

Николай раздвоился между параллельными мирами. Силой своего подсознания он продолжал сдерживать наступление черных призраков и одновременно с этим силился взглянуть на реальный мир глазами Шредера.

Изувеченная стальная конструкция ржавой змеей выползла из темноты. Хищник словно притаился где-то в скалах и оттуда, сверху выслеживал свою жертву. Да, это действительно скоростной подземный поезд или, вернее, то, что от него осталось. А осталось совсем немногое. На изъеденном швеллере монорельса висели лишь две цепочки опорно-тяговых сфер, одна сверху, другая снизу. Метровые стальные шары с двух сторон сдавливали некогда гладкий металл магистрали, превращая состав в единый полукилометровый шарикоподшипник. Кроме крепления стальных сфер гидравлических амортизаторов и главных несущих рам практически ничего не уцелело. Корпуса вагонов, как и вся их начинка, бесследно исчезли, словно их никогда и не было.

– Интересная картина получается, – Николай услышал Микульского, который по щиколотку в пыли брел вдоль мертвого состава. Разведчик то и дело освещал фонариком какой-нибудь узел и внимательно к нему присматривался. – Уцелели лишь те части машины, которые были покрыты какой-то странной синеватой кашей. Смазка, что ли? Все остальное как напильником сточили.

– Учитывая, сколько здесь опилок, так оно и было. – Ладонью, одетой в черную пластиковую перчатку, Шредер зачерпнул пригоршню серого порошка. Он крепко сжал пальцы в кулак, тем самым прижимая частички пыли к датчикам штатного анализатора наружной среды. – Посмотрим, нет ли здесь чего-нибудь подозрительного, а то Грабовский меня со света сживет, если что-либо провороню.

Ждать долго не пришлось. Уже через несколько секунд по бронестеклу, точно напротив левого глаза рядового поползли цифры. Мастер видел их не хуже самого Георга. Те же самые железо, никель, титан… Ух ты! А вот и новость! Всевидящий протонный слит раскопал элемент, не имеющий никакого отношения к металлам. Соли кальция. Процент довольно внушительный – примерно пятая часть. И вот еще сюрприз… Николай до боли закусил губу. Компьютер безапелляционно причислил эти соединения к органическим останкам живых организмов.

В голове Строгова словно прогремел гром. Все встало на свои места, все связалось в одну единую целостную цепочку. Поезда существуют, чтобы возить пассажиров. И если гибнет поезд, гибнут и несчастные, которых угораздило оказаться в нем. Вот что имела в виду Луиза. Вот та трагедия, что произошла на этом месте. Но каким образом она узнала? Николай задал себе вопрос, на который существовал всего один-единственный ответ – Луиза видит и слышит мертвых.

Глава 8

Корсиканцы сидели на колючих жестких камнях под самой мордой вставшего на дыбы планетохода. Они молча жевали пресные брикеты аварийного сухпайка. Разговор как-то не клеился. Может, из-за того, что все вымотались до чертиков, а может, всему виной был густой непроглядный мрак, который наползал на людей из глубины древнего туннеля. Прожектора пришлось погасить. Их свет бил из провала так же ярко, как фонтаны раскаленной лавы из жерла только что пробудившегося вулкана. Засечь такой фейерверк – плевое дело. А в том, что морунги продолжат поиски и ночью, никто даже не сомневался.

Отказавшимся от мощных ламп «головорезам» пришлось довольствоваться светом небольшого ручного фонаря, который при полной мощности и самом широком рабочем секторе освещал не более пяти-шести квадратных метров.

От желтого света и скользящих по стенам неясных теней Марку казалось, что он сидит у огня. Нет, это не походило на один из тех коротких привалов, которыми солдаты балуют свои уставшие измученные тела. Неясное желтое свечение скорее напоминало биение скаутского костра из далекого-предалекого детства. Отец всегда хотел, чтобы Марк рос настоящим мужчиной. Отсюда и школа айкидо, и уроки верховой езды, и изматывающие многодневные походы.

Воспоминания об Александре Грабовском причинили Марку нестерпимую боль. Ох, отец-отец, где же ты сейчас? Жив ли? Все те разрозненные и во многом противоречивые слухи, которые время от времени доходили до скитавшегося по Галактике наследника славной семьи, достоверно свидетельствовали лишь об одном – война круто зацепила его старика. И в этом был повинен лишь один человек – сам Марк. Кто, как не он, втравил отца в эту галактическую бойню.

«Не казни себя. – От зазвучавшего в глубине мозга голоса Грабовский вздрогнул. – Все происходит так, как ему на роду написано».

«Ты стал верить в судьбу?» – Разведчик решил не нарушать царившую тишину и также задал вопрос мысленно.

«В судьбу? Я бы, ей-богу, не против! Только вот вряд ли получится. Русская закалка не позволит. У нас опустить руки и отправиться плыть по течению означает верную погибель».

«Почему это?»

«Водка дешевая».

«А-а-а, понимаю».

Марк улыбнулся. Он вдруг подумал, что со стороны их разговор выглядит весьма странно. Два человека переглядываются и гримасничают, а иногда даже что-то шепчут. Вернее, шепчет только он, поскольку лица Великого Мастера почти не видно. Словно у героев старых боевиков, оно наполовину упрятано под поблескивающий черный металопласт. Но, странное дело, даже, несмотря на маску, Марк понял, что видит, а возможно представляет губы друга. Плотно сжатые, с опущенными уголками, они выражают досаду и неуверенность, горечь и сожаление. Без сомнения, все эти эмоции адресовались именно ему.

«Ник, ты что-то знаешь или подозреваешь?»

«О чем ты?»

«Об отце».

– Марк, давай пройдемся.

Великий Мастер поднялся на ноги. Потрепав Луизу по волосам, он двинулся в глубину туннеля. Как приговоренный, Грабовский поплелся следом. Темнота подступала со всех сторон. И разведчик уже собирался надеть свой боевой шлем, как вдруг туннель осветил неяркий зеленоватый свет. Огонек горел в руках у Николая.

– Вот, нашел в одном из ящиков, – Строгов показал два лежащих на ладони, переломленных люминесцентных стержня. – Света они особо не дают. Так… баловство одно. Разве что ступеньки в темных подъездах подсвечивать, хотя ключом в замочную скважину вряд ли попадешь.

Марк промолчал. Зеленоватый свет нагонял тоску, такую же зеленую и беспросветную. На душе скреблись кошки. Прошлое казалось глупым и несуразным, а с некоторого момента даже отвратительным и мерзким. Сперва в дело пошла его ДНК, так что кровожадные твари, под названием «охотники», могут смело именовать Марка Грабовского не кем иным, как папочкой. Затем родной дядюшка хотел укокошить любимого племянника. А вот теперь грязная тень подозрения легла еще и на отца.

– Я не утверждал, что твой отец принял сторону «Архангела», – Строгов бесшумной тенью шел рядом.

– Значит, мне показалось? – Грабовский повернул голову и пристально глянул на друга.

– Вероятность, конечно, имеется, но пока это не факт: – Николай тяжело вздохнул. Мембраны его дыхательной маски издали звук, похожий на конский храп. – Но если Александр Грабовский действительно на Воларде и не хочет со мной контактировать, то как прикажешь это понимать?

– А разве не может оказаться, что он в плену? Что испугался мысленного прикосновения, сочтя его эффектом от действия галлюциногенов? Ты ведь знаешь, какую дрянь применяют во время допросов!