— Что тебя так поразило? Да, Мерел. Именно его секретарем была Форд на международном симпозиуме.
— Но ведь у Мерела долгие годы работал профессор Садлер. До того, как он перешел в секретное ведомство. Я тогда вел в газете военную тему. Кроме того, внимательно изучал людей, занятых в научной области. Потому и обратил внимание на профессора. Он был занят исследованиями, связанными с поиском полезных ископаемых, в частности, нефти, из космоса. Работал в фирме Мерела. А потом вдруг пропал. И мне стоило немалого труда, чтобы его разыскать. Оказалось, он ушел в подразделение, занятое запуском спутников и ракет стратегического назначения, да еще чем-то сверхтайным. На профессоре закрепили гриф «совершенно секретно», и Садлер перестал представлять для меня интерес. Но он пробудился вновь, когда я увидел его во время просмотра фильма. Потом уже закрутилась вся эта круговерть.
— Какая круговерть? — спросила Дженни.
— С просмотром фильма об испытаниях нового оружия. С похищением профессора!
— Вот так история, — поразилась Дженни.
— Да, — подтвердил инспектор. И, обращаясь к девушке, добавил: — И еще неизвестно, кто в похищении Люси главный инициатор. Но уже ясно, что вся эта серия необычных событий взаимосвязана. И очень прочно. Некто держит в своих руках ниточки, за которые время от времени дергает, и заставляет марионеток плясать под свою музыку. И я не могу дать твердой гарантии, что среди них не окажемся и мы с вами: слишком близко находимся к эпицентру событий.
— Не пугай девушку, Рон, — попросил Смит.
— Я никогда не делаю этого без причин.
— Что же в таком случае надо предпринять?
— Что? — переспросил инспектор. И, немного подумав, обратился к Дженни: Простите за нескромность, но я могу узнать ваш домашний адрес.
Девушка назвала улицу, номер дома…
— Хорошо знаю этот район, — прокомментировал инспектор. — Ехать туда от центра недолго, но уж очень там мало зелени. А я уверен, что для вашего здоровья — вы выглядите сейчас несколько уставшей — необходимо пожить где-нибудь в тени деревьев. Вас не удивит, Дженни, если я предложу вам поселиться в одной тихой квартирке на четвертом этаже уютного дома у моей давней знакомой — Малышки Бью. Ее история не менее трогательна, чем сюжет святочного рассказа. В юные годы она влюбилась в одного подонка и добровольно взяла на себя вину за его преступление. Он отблагодарил ее тем, что во время свидетельских показаний свалил на нее и грехи своих сообщников. Бью грозило пожизненное заключение, но ваш покорный слуга сумел докопаться до истины и доказать, что она оговорила себя. Молодчики понесли заслуженное наказание, а я приобрел вернейшего друга. И сейчас нет в городе надежнее места, чем ее скромные апартаменты.
— Я все поняла, Рон. Только необходимо предупредить хозяина о том, что я… заболела. Вы же знаете, как трудно сохранить место в баре.
— Вы обязательно позвоните ему. Но только лишь позвоните. Без личных визитов. А сделать это можно будет из квартиры Бью.
И, повернувшись к журналисту, Рон сказал:
— Смит, ты подождешь меня здесь. Нам надо о многом еще поговорить. Чтобы не было скучно, я придумал тебе занятие.
Инспектор отправился на кухню и, быстро вернувшись оттуда, поставил перед Смитом блюдо с орехами. Протянул ему небольшой пистолет, легко умещавшийся в ладони.
— Это на всякий случай. Совершенно бесшумный. Им можно отлично колоть орехи. — Затем, обращаясь к Дженни, спросил: — Вы готовы? Отлично. Тогда поехали.
Они были уже далеко от дома инспектора, когда Рон неожиданно притормозил, резко свернув к тротуару. Потом он дал задний ход и заехал за угол дома. В этот момент мимо промчался огромный грузовик. На первый взгляд можно было предположить, что его водитель участвует в авторалли. Но ни за его машиной, ни перед ней не было еще ни одной. А самое удивительное, что метров через пятнадцать от того угла, где прижался к стене в своем автомобиле Рон, водитель грузовика решил вдруг бросить погоню за медалями и рекордами. Он развернулся, выехал на перекресток, постоял и рванул обратно. Видно, снова дали старт участникам авторалли.
Инспектор произнес:
— То-то мне не понравился его номер с самого начала, как только мы отъехали от дома.
— Рон, он преследовал нас?
— Нас? Я был бы счастлив всегда в таких случаях оказываться в вашей компании. А теперь держитесь покрепче. Я покажу вам, как меня учили управлять машиной.
…Расставание их было коротким. Рон лишь на несколько минут вышел из автомобиля, чтобы познакомить Дженни с Малышкой Бью. Он произнес только одну короткую фразу: «Отвечаешь головой…» На что та отреагировала по-своему: «Инспектор! Мне моя голова дорога. Тем более что я всегда помню, как вы за нее сражались в свое время».
— Рад был познакомиться с вами, — сказал Рон, обращаясь уже к девушке. Отдыхайте. Я скоро появлюсь.
— Всего хорошего, Рон!
На обратном пути к дому инспектор был еще более внимателен. Провожая девушку, он заметил, как ему на «хвост» сел грузовик. И пока они вели дорожную беседу, все думал — кому такое преувеличенное внимание: ему или Дженни. По всем расчетам выходило, что она была более лакомой приманкой. Подруга похищенной Клары Верной — Люси Форд. Ею нельзя было не заинтересоваться. А может быть, все-таки охотятся за ним? Ведь след от него — через следствие об ограблении и убийстве полковника Шеффилда — вел в весьма интригующем направлении. А что если под прицелом Смит? Бог мой, у него дома Бартон свидетель похищения профессора Садлера! Рон резко нажал на газ.
Вылетев на высокой скорости на площадь перед домом, он тем не менее сразу оценил обстановку. Из-за одного угла виднелся нос уже известного ему грузовика. Чуть в стороне в вечернем сумраке маячил силуэт спортивного автомобиля. Резко, со скрипом развернувшись, инспектор рванул в переулок, затормозил, выскочил из машины, вбежал в подъезд и успел еще подумать: «Ну вот! Началось…»
ГЛАВА VII
Макклоски лежал на спине, раскинув руки в стороны и глядя в небо. В пронзительной синеве неторопливо плыли облака, и, когда они закрывали солнце, по лицу Герберта пробегал холодок, словно кто-то осторожно проводил по нему нежной, прохладной ладонью. Он полностью отключился от всего обыденного и сейчас летел вместе с этими облаками высоко над землей. Ему казалось, что так можно пролежать до второго пришествия.
«Или хотя бы до ужина», — лениво поправил себя Герберт, возвращаясь с небес. Стоило ему только вспомнить об ужине, как ощущение полета пропало. Он попытался снова вообразить себя летящим на облаке, но ничего не получилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
