От отца Мария унаследовала резкую вспыльчивость, но и его же отходчивость. В частых ссорах она всегда делала первый шаг к примирению, Алексей же — никогда. И это несмотря на то, что обидного говорил ей не меньше. А сколько раз он отшвыривал жену от себя, когда ей хотелось помириться или просто немного мужского тепла, ласки…
Обо всех семейных неурядицах он жаловался своей матери, тем самым ухудшая и без того подпорченные отношения со свекровью. Одно было хорошо: свекровь каждое лето брала к себе внучек — на молоко, на ягоды, на свежий воздух. Хотя и часто жаловалась на Вику.
Мария часто плакала, жалея себя, свою первую любовь. Никто ее не понимал. Единственная радость — дети. Хорошо, что они были еще маленькие. Проплакавшись, она намывала дом до блеска, укладывала детей, садилась ночью к окошку и смотрела на звезды. На какое-то мгновение на душе наступало умиротворение. Как будто все на своем месте и всё так, как и должно быть.
Пришла пора выходить на работу. Преподавать в школе Марии не хотелось — своих забот хватало. К ее большой радости, муж с удовольствием возился с детьми, водил их в кружки и больницы. Она успокоилась и, как и многие, поплыла по течению, не задумываясь, чего она хочет на самом деле. А если иногда и задумывалась, то отгоняла пустые мечты прочь, все больше погружаясь в бытовые проблемы.
Материнство, относительно спокойная семейная жизнь неуловимо изменили Марию. Она поправилась, округлилась, похорошела. Исчезла девичья хрупкость и угловатость. Ее тонкая фигура приобрела пышность, законченность, эффектно сочетая в себе полноту и изящество одновременно. Ярче стало проявляться благородство черт лица и аристократизм. Движения стали более плавными, сильными и мягкими одновременно. Но этих изменений она не замечала, да и некогда больно-то разглядывать себя в зеркало. Ей стало неважно, в чем находиться дома и выходить на улицу, исчезла необходимость ухаживать за собой. Если бы не работа, она совершенно махнула бы на себя рукой. Теперь она напоминала дорогой автомобиль, покрытый сверху засаленным брезентом. Если иногда кто-нибудь, способный оценить настоящую красоту, говорил Марии о ее привлекательности, она безучастно смотрела на говорившего, пожимая плечами. Слишком это расходилось с мнением ее мужа, да и с ее собственным о себе мнением. Но где-то глубоко-глубоко в душе приятные слова находили отклик, и внутренний голос подтверждал, что это — правда.
Мария большими дозами выплескивала на детей свою нерастраченную ласку. Младшая, Вика, похожая лицом на лисичку, была любимицей в семье. В отличие от хрупкой, покладистой Лизоньки Вика никогда не плакала, шустро и бесстрашно залезала всюду и трогала все, что ее интересовало, не обращая внимания на предупреждения родителей. Первыми словами Вики после традиционных «мама» и «папа», были слова: «шама жнаю». Когда второй дочери исполнилось десять, на свет появился долгожданный мальчик — Вася. После этого гордые родители получили трехкомнатную квартиру и переехали. Начался новый период в жизни семьи Колесниковых.
Глава 21
Следующие несколько дней Вика старалась не высовываться из бухгалтерии, изредка выезжая к аудитору или в банк. Но, похоже, Ворон и сам не особо искал с ней встреч, поскольку в офисе не появлялся. Ее твердая решимость остановиться на одной ночи истончалась с каждой минутой в угоду уязвленному самолюбию. «Не хочет — ну и ладно! Не больно-то и надо! — уговаривала себя Колесникова. — Как будто мне нечем себя занять!» Но чем дальше шло время, тем чаще слезы обиды наворачивались у нее на глаза.
Как-то Мухин позвал Вику к себе в кабинет. На пороге девушка буквально столкнулась с сияющей Олей. В руках у той было несколько свитков с чертежами. Ничего не сказав, приятельница прошмыгнула мимо Колесниковой. «Интересно, что это она такая довольная?!» — подумала Вика. Вдруг ее осенило. Уже зная, кого она там увидит, Вика вошла в кабинет. За столом у окна сидел Вадим.
— Привет-привет! — как ни в чем не бывало, поздоровался шеф. Вика заметила, как его взгляд скользнул по ее стройной фигурке и остановился на глазах. Он смотрел на нее в упор, стараясь понять, что же у нее в голове. «Ну и глазищи!» — в который раз поразилась она, чувствуя, как внутри все затрепетало.
— Я тебя, красавица, целую неделю не видел. Не соскучилась?
— Так это вы меня хотели видеть?
— Конечно! — усмехнулся Вадим. — Хочешь, на катере покатаю? Всем говорю, что ужасно по тебе соскучился. Обещай быть моей, не то застрелюсь или тебя застрелю!
Ворон выжидающе замолчал. Замолчали и все остальные. Ирина, пряча в глазах острое любопытство, опустила голову так низко, что лоб почти коснулся стола.
Вика стрельнула внимательным взглядом в сторону Мухина, который не менее внимательно смотрел на нее. Зрачки директора почернели, словно грозовые тучи.
— Извините. Я пойду, — пробормотала Вика. Смущенная донельзя, она, как за соломинку, схватилась за шевельнувшийся в кармане телефон и пулей выскочила из кабинета.
Колесникова постаралась сосредоточиться на работе, но у нее не очень-то получалось. Неожиданно голос хозяина раздался не в соседнем кабинете, а над ухом.
— Устала? Хочешь отдохнуть? Поехали со мной в Турцию?
Глаза Вики полезли на лоб.
— С вами?!! В Турцию?!!
— Сначала в Москву к аудиторам, а в выходные на море. Я там станок один посмотреть хочу, а ты отдохнешь… Поедешь? Поехали!
Оставшись в одиночестве, Вика закрыла лицо руками. Голова гудела. Ей давно уже хотелось поразмыслить надо всем, что с ней произошло за последнее время. Разложить все привычно по полкам. Но одна картинка сменяла другую, как в калейдоскопе, не оставляя ни времени, ни сил для размышлений.
Вечером позвонил Стас и монотонно уточнил ее паспортные данные. Еще через день он же сообщил, что поездка в Турцию сорвалась. Спросил, поедет ли она в Москву. Услышав короткое «да», предупредил, что заедет за ней в пять утра — ей нужно быть готовой.
Глава 22
К спящему дому подъехал вымытый до блеска джип, из приоткрытого окна которого выглядывал довольный водитель Ворона. В отличие от него вышедшая из подъезда Колесникова в кофточке цвета какао и бежевых облегающих бриджах, выглядела озабоченной — с небольшой задержкой пришли месячные. На ее счастье и несчастье. Счастье, что не беременна, но в дорогу с этим делом ехать было неудобно. Она оглянулась по сторонам — на клумбах под окнами красовались ухоженные цветы, вокруг не было ни души. «Осень, а цветет вовсю», — накидывая на плечи легкий пиджак, подумала Вика и, подойдя к автомобилю, бросила сумку на заднее сиденье.
— Стасик, убери в багажник, — сухо распорядился Вадим, затем с удовольствием скользнул по ней взглядом.
— И притормози возле какой-нибудь аптеки, — попросила Вика.
— Болеешь? — удивился патрон.
— Да нет. Так…
— Ну, тронулись, — словно погоняя лошадь, скомандовал он. — Стас! Пошустрее! Нам в Москве в пробках стоять неохота!
На выезде из города они припарковались возле большой вывески с зелеными буквами. Колесникова забежала внутрь и скороговоркой пробормотала:
— Пачку марвелона, пачку спазмалгона. И еще упаковку сока.
Получив покупки, девушка облегченно вздохнула, отошла в сторону и сунула несколько таблеток в рот.
«Надеюсь, он предупредил Мухина, что я с ним еду, — неожиданно мелькнуло в голове. — А вдруг нет?!!!»
Вика похолодела. А вдруг он предоставил решать все подобные проблемы ей?! Не может быть! Должен же он был как-то выгородить ее перед директором, иначе скандала не избежать… Часы отбивали начало шестого. Звонить рано! И страшно… Что она скажет? Нет, Вадим не мог с ней так поступить! Он ее сдернул. Он должен и о ней позаботиться. Она просто себя зря накручивает…
Взвизгнув, автомобиль выехал на дорогу, через несколько минут свернув на автостраду, разгоняясь все сильней. Понаблюдав за манипуляциями водителя, Вадим обратился к Вике:
— Ты в карты играешь?
— Да.
Мужчина потянулся к бардачку, достал свежую колоду. Стасик изредка кидал взгляд в зеркало заднего вида, откуда тои дело доносилось: «бито», «крой», «еще», сопровождаясь смехом и радостными возгласами. Кому же достанется туз? Специально «завалив» хозяина, Вика цепким движением сгребла последнюю карту себе.
— Мне так нравится! Вот шельма! Туза из-под носа увела!
Девушка возбужденно потерла руки. Вдруг в голове прозвенел неприятный звонок. Взглянула на часы — уже девять! Отступать дальше некуда!
— А Михаил Федотович в курсе, что я сейчас с вами? — осторожно поинтересовалась Вика.
— А ты его разве не предупредила?
Она мотнула головой и растерянно посмотрела на своего соседа.
