Сколько же надо поездить, подумала Люба, чтобы все до такой степени человеку надоело. Наверное, можно пресытиться даже морем и отдыхом, но для нее, например, это оставалось постоянной мечтой, которая лишь изредка сбывалась.
— Так Как насчет обеда? — спохватилась Света.
— Я не против.
Они обговорили день и час, после чего простились.
Каких чудес на свете не бывает! А ведь Света — тот человек, который и нужен сейчас Любе! У нее можно что-то узнать, пролить свет на причину Вовиного поведения. Как плохо Света отозвалась о сыне! Неужели только из-за того, что у нее проблемы с мужем? Нормальная женщина всегда встанет на защиту собственного ребенка…
Люба быстро набрала номер телефона дочери.
Инна выслушала рассказ без эмоций. В банке, где она работала, не поощрялись личные телефонные разговоры. Тем более в тот момент у нее сидел клиент, которому она оформляла кредитный договор.
— Она сбрендила, — определила Инна. — Потому что от нее муж ушел. Я тебе потом перезвоню.
Обсуждать при посторонних несостоявшуюся свекровь ей было неудобно. Она вернулась к договору: перечитала предыдущий пункт и начала заполнять следующий.
— А разве мужья не имеют права уходить от жен? — вдруг нервно спросил клиент.
— Разве я такое говорила? — оторвалась от бумаг Инна.
— Подразумевали.
Инна внимательно посмотрела на него. Он был ненамного ее старше — возможно, лет на пять, не больше. Хотя правильное лицо казалось совсем мальчишеским. Наверное, солидность ему придавал темный классический костюм в тонкую полоску и галстук с большим узлом.
— Мне кажется, — сказала Инна, — что сегодня мужчины слишком многое себе позволяют. Заводят любовниц при живых женах, уходят из семьи…
Она хотела добавить: «Не являются на свадьбы». На самом деле ее волновало только последнее и было наплевать, что кто-то бросил свою жену.
— А женщины? — Клиент грустно усмехнулся.
— Гораздо реже.
— Вот только не надо обобщать. — Мальчишеское лицо выражало возмущение.
— Вы берете кредит на квартиру, потому что ушли от жены? — Не надо было быть слишком проницательной, чтобы понять это.
Клиент поерзал на стуле, будто раздумывая, стоит ли быть слишком откровенным с этой молодой симпатичной работницей банка.
— Только не думайте, что я ищу сочувствия, — сказал он тихим, но твердым голосом, без каких-либо жалостливых интонаций. — Но ситуация у меня правда жуткая. Ночую у друзей. Не лучший, знаете ли, вариант.
— А вы снимите квартиру. У меня, кстати, знакомая занимается такими вопросами, — вспомнила Инна. — Хотите познакомлю?
— Спасибо. Я собирался подыскать что-нибудь, но пока руки не дошли.
Инну разобрало любопытство.
— Так вы свое жилье бывшей жене оставили?
— Очень надеюсь, что она переедет в ту квартиру, которую я собираюсь с помощью этого кредита купить. А я наконец вернусь туда, где привык жить. Понимаете, у нас очень хорошая квартира. Сталинский дом, центр… Мои родители — ученые, профессора, им не хочется ничего менять. А я превратил их жизнь в кошмар. То есть не я, а моя жена. Вот я ушел из дома, а им приходится с ней мучиться.
— У мужчин всегда бывшие жены — плохие. — Инна почувствовала, что вошла в роль опытной, мудрой женщины. — Не понимают их, не любят, исчадие ада…
— Да, не понимает и не любит! — На переносице клиента появилась морщинка. — А разве так не бывает? Девушка закончила институт, ей надо было остаться в Москве, она бросила на это все силы, выбрав меня. Я как последний идиот женился на ней буквально через два месяца. Моя мать устроила ее на работу к себе в институт, прописала у нас. Еще через несколько месяцев я узнал, что она спит со всеми подряд — преподавателями, студентами… Теперь она требует законной части жилплощади. Я ушел. А она водит мужиков ночевать. Сейчас, кажется, на одном остановилась. Выяснилось, что она еще и беременна.
— Ужас! — Инна прониклась сочувствием к мужчине. — Она скажет, что ребенок от вас, и вы будете платить алименты.
— Запросто, — согласился клиент. — Правда, мы уже развелись, и забеременела она позже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Уже хорошо, — порадовалась за клиента Инна. — Знаете, у нас на работе был один товарищ, у которого два взрослых сына. Они по очереди женились, и он купил им по квартире. Года через три сыновья развелись, оставили все женам и детям и снова женились. Папа опять помог с квартирами. Один сын пока держится, а другой развелся и во второй раз. Пришел жить к родителям. А папа уже на пенсии, деньги кончились, здоровье слабое…
Клиент только покачал головой.
Инна спохватилась: разболталась, а у нее еще столько работы. Она быстро закончила оформлять бумаги и подвинула их клиенту на подпись, подумав, что у него «профессорское» сочетание имени и фамилии: Бондарев Венедикт Семенович. Ну и имечко, сразу и не выговоришь!
До конца рабочего дня она вспоминала клиента с его проблемами. После разговора с ним Инна задумалась, а не имел ли Вова связей на стороне? Сколько раз он не приходил на встречи, о которых они договаривались. Сколько раз забывал об обещаниях, которые давал. Потом как ни в чем не бывало объяснял, что так он устроен, что не надо принимать близко к сердцу подобные мелочи. Инне это было удивительно — она никогда не сталкивалась с похожим мужским поведением. Но, может быть, это и нравилось ей в Вове: он казался особенным, не таким, как все, свободным от всех условностей человеком.
Она была мало знакома с его окружением. Вова считал, что друзья — отдельно, а любовь — отдельно. И не надо смешивать котлеты с мухами. Он не брал ее на свои мужские встречи, хотя Инна познакомила Вову со всеми подружками. Она им гордилась, а он ее, возможно, стеснялся? Девушка не из того круга, не с теми запросами… Хотя Инна обычно чувствовала себя совершенно свободно в любой компании, и никто ей не говорил, что она чему-нибудь там не соответствует.
Как и бывшая жена господина Бондарева, Вова вполне мог развлекаться с кем-нибудь еще. А наивная и ослепленная предстоящими переменами в жизни Инна просто не обращала внимания на его странности. Но ведь чем-то объясняется то, что он в самый последний момент не пошел с ней под венец?! Инна знает кучу историй, когда люди ссорились перед свадьбой, но в итоге все равно рука об руку шествовали в загс.
Особенно неудобно Инна чувствовала себя на работе. В ее сторону летели сочувственные взгляды коллег, от которых хотелось спрятаться подальше. Инне казалось, что любое сборище — в столовой или курилке — это повод обсудить ее и перемыть ей косточки. Еще бы! В их банке никто не мог «похвастаться» подобной историей. В ходу были разговоры о любовных победах, а о поражениях здесь предпочитали помалкивать. Но о свадьбе Инны знали все, кое-кто был приглашен, так что умолчать о том, что произошло, все равно бы не удалось.
Она была напряжена и, как вратарь, отбивала любые вопросы, не допускала к себе «за ворота» ни одного человека. Словно робот выполняла обязанности, отвечала только по делу. А срывалась дома, на родителей. Мама успокаивала ее:
— Поговорят — и забудут. Потерпи неделю. На самом деле никому до тебя нет дела. У всех своих проблем полно.
Но как легко советовать! А для Инны рабочий день превращался в пытку, которую она с трудом выносила. Даже мелкие замечания, обычные в любом деле, она стала воспринимать как чье-то желание ее побольнее задеть.
Вова, извинившись по телефону, пропал опять, забыв, видимо, о своем предложении возобновить отношения. Но ведь для него это такие «мелочи», на которые, по его мнению, не стоит обращать внимания.
По дороге домой Инна мысленно вела диалог с Вовой. Она объясняла ему, что чувствует себя совершенно одинокой, старой, никому не нужной. Что каждый прохожий видит тоску в ее глазах и догадывается, что ее бросил любимый человек. А при виде целующихся парочек ее настроение окончательно портится, потому что она завидует чувствам и объятиям незнакомых людей. Они сумели найти друг друга в многомиллионном городе, и их счастье напоказ вызывало у Инны дикую зависть и жалость к себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
