Читаем без скачивания Варенье наизнанку и максимум козы! - Сергей Анатольевич Смирнов

Сюжет и его локация полностью прояснились. Девки параллельного класса во главе с Байкой-Бабайкой, как ее за глаза величали, таки назначили стрелку Нате Пак или подстерегли ее тут… Но скорее назначили, поскольку трудно было представить, что после уроков Ната пошла не домой, а в одиночестве спустилась с крутого платоновского берега к реке, где и гулять не особо интересно, и купаться совсем неудобно… да и рановато было купаться, еще май на дворе стоял…

Место тихое. От моста оно – всего в пятистах метрах, за поворотом реки, на излучине. Отсюда можно было при большом желании даже докричаться до Славки, оставленного нами на мосту. Наверняка в состоянии легкой контузии от внезапного исчезновения друзей. Тем более – хором докричаться. Даже выбежать можно было и помахать ему руками, если он еще на мосту в надежде, что мы вернемся. Но ни у кого такой мысли не появилось. А почему? Да ясен пень почему! Вон Ната Пак откровенно скрыла от него, что ей стрелку-разборку назначили. Что теперь человека смущать!.. А Туря? Туря сумел сам особо секретные сведения добыть, но нам, Груздям, ничего не сказал – мучительно шифровался… А почему? Да ясен пень почему! За Саньку и боялся! Что она его одного не отпустит, встрянет и попадет под раздачу ненароком… Но в глубине души я уже чувствовал, что в поступке Артурчика смутно проглядывало еще какое-то дно… Чувствовала ли это в те минуты Санька? Представьте себе, на этот вопрос ответа нет до сих самых пор!

В общем, получился бы у нас сам собой в те минуты негласный мораторий на упоминание Славки Чернова, если бы не Ната Пак. Санька смогла держаться на ногах раньше меня, и Ната Пак, слегка отведя ладони и проверив ее равновесие, изящной походкой направилась к нам… и протянула мне руку.

Я невольно поддался, протянул свою – и Ната легко и мощно перевела брата Саньки в вертикальное положение.

Теперь Ната оказалась прямо передо мной, на расстоянии даже короче вытянутой руки… И я мог поклясться, что она вправду успела за пару дней стать не только красивее, фантастически красивой такой азиаткой, но и повзрослела явно… И вправду стала выше, несмотря на то, что в тех же берцах была.

– Спасибо! – сказал я.

Позади, недовольно кряхтя от того, что ему руку не подали, поднимался Артурчик.

– Это вам спасибо! – улыбнулась Ната и обернулась, встречая взглядом уже подходившую к нам Саньку. – У вас тут в Платонове прямо заповедник настоящей дружбы. У меня такого раньше не было. Нигде.

И я заметил, что нижняя губа у Наты Пак тоненько подрагивает…

– Ты как-то даже не особо удивлена, – заметил я и это.

– Да мне Слава рассказывал про ваши всякие фантастические дела, – ответила Ната.

– Вот трепло! – сурово прорычала Санька.

Вот и хорошо выходило, что Славки теперь тут нет – а то огреб бы по самое не хочу. Пусть и без крови, но куда круче и больнее, чем Артурчик.

– А ты сразу и поверила… – объявился рядом Туря.

Ната протянула руку и поворошила его брюнетистые вихры, как это делала раньше только моя сестренка в качестве самого большого вознаграждения. Я стрельнул в Саньку взором: ох, как передернуло мою сестренку!

– Я же дорамная, – сообщила, смеясь, Ната. – У нас там своих чудес много. Не удивляемся. Привыкли… Слушай, тебя надо в порядок привести, а то родители испугаются. Давай провожу, тут же вроде кафешка с туалетом недалеко. Одному в таком виде не стоит тащиться.

Я незаметно схватил сестру за руку и сжал ее крепко – мол, сейчас только глупостей не наделай!

Артурчик же прямо отдернулся назад от руки Наты:

– Не надо меня провожать! Мне тут до дома рукой подать! А родаки только вечером будут. – И собравшись, добавил: – И вообще, отец только похвалит. Он любит… эти мужские шрамы!

А Санька посмотрела на меня умоляюще. Что это означало, я в те минуты ума не мог приложить! Санька казалась не в себе… или так глубоко в себе, что я ее совершенно не понимал. Моя сестренка, всегда державшая своего верного рыцаря Артурчика в ежовых рукавицах (и это, замечу, ему было по душе!), но всегда проявлявшая о нем заботу в те моменты, когда эта забота не могла почудиться ему «мамочкиной» или показывала его слабым… так вот, моя сестренка сейчас как будто вовсе не видела его кровавых ран и… как будто легко отдавала его в руки сопер… Стоп! Какой еще «соперницы»?! Я аж головой потряс. Что за ерунда успела мне в голову прийти! Просто честный и благородный Артурчик не мог сидеть сложа руки, а Ната Пак сейчас просто благодарила Артурчика, но клеилась-то она к его и нашему другу Славке, который изо всех сил старался показать себя невозмутимым нашим другом, ставящим дружбу куда выше… выше этого самого… Стоп!

Я больше не мог изображать безучастие!

– Провожу тебя я, Туря! – повелел я нам обоим. – И не лягайся тут. Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. С глазу на глаз. Вот так!

В самом деле, мне все сильнее хотелось сказать ему что-то. И в самом деле – очень важное. Но что – до меня еще не доходило, хотя и подпирало из глубины души. Вот по пути, наедине, и прояснилось бы наверняка, так подумал-предположил я.

– Давай! – решительно кивнул Артурчик. – Мне тоже нужно тебе сказать очень важное!

«Красота! Сейчас само собой все утихнет!» – еще с большим облегчением подумалось мне.

– Сань, пока. Извини, что ничего не сказал. – И Артурчик потянулся к моей сестре. – Ну, ты же сама понимаешь почему. Без обид, окей?

– Какие обиды, Туря! Мы же – друзья! – отвечала Санька, но как-то очень сдержанно, хотя искренне, отвечала. – Все понятно. Ты все сделал правильно.

Видели бы вы: как будто солнце из-за горизонта поднялось на миг прямо перед лицом нашего друга Артура!

Санька потянулась к нему – по обыкновению, приобнять на прощание и чмокнуть в щечку…

Но Туря голову отстранил:

– Испачкаешься!

– Не испачкаюсь! – уже знакомым тоном ласкового повеления отвечала Санька.

И очень осторожно коснулась губами расквашенной губы рыцаря Артура.

А Артурчик – я заметил, заметил же! – успел при этом опасливо зыркнуть на Нату Пак.

– Еще раз спасибо! – с искусной сдержанностью сказала Ната Пак и протянула Туре руку.

Протянула, не приближаясь. И добавила прямо-таки с изысканным пониманием момента:

– Вы все… все, ребята, такие здесь крутые! Такие настоящие! Я буду очень усердно ценить дружбу с вами!

Это «усердно» вышло у Наты Пак ну очень по-корейски! Так по-дорамному! И так по-настоящему!

– Ната,