— Ну как, все хорошо? — весело обратился к ней Девон.
— Следи за приборами, — напомнила она ему.
Он засмеялся, но подчинился, хотя и без напоминаний прилежно старался поддерживать нужную высоту полета. Тори с интересом наблюдала за ним, чувствуя себя все более уверенно, потому что убедилась, что он вполне справляется с обязанностями пилота. Было видно, что у него достаточно для этого опыта и знаний, так что она окончательно избавилась от напряжения, в котором пребывала в самом начале.
Шум мотора почти не мешал им разговаривать, и как только самолет набрал высоту, Тори нерешительно спросила:
— Чем занимается твой брат? Я с ним почти незнакома и мне неудобно самой спросить его об этом.
Удобно устроившись в кресле пилота, Девон следил за циферблатами и измерительными приборами с автоматическим вниманием человека, хорошо знающего свое дело.
— Фил — адвокат. Когда-то в течение нескольких лет после окончания колледжа он был профессиональным футболистом, играл в защите, но еще совсем молодым ушел из спорта и поступил в юридический колледж. Какими только посулами владелец его команды не пытался удержать Фила! Но он не поддавался ни на какие уговоры. Он хотел быть только адвокатом. Сейчас Фил один из лучших защитников на всем Восточном побережье.
— А зачем ему понадобилось срочно лететь в Майами? — осторожно спросил а. Тори, боясь показаться слишком любопытной.
— Это деловая поездка. Один из его клиентов приобрел там недавно какую-то фирму и у него возникли проблемы юридического характера. Филу предстоит как можно скорее их уладить.
— Понятно. — Тори посмотрела вокруг, но ничего не увидела, кроме плывшего под ними слоя облаков, напоминавших сахарную вату, и снова взглянула на Девона: — Он ведь старше тебя?
— На четыре года. У нас есть еще сестра Дженни, она как раз посередине, между нами. Дженни замужем и живет в Сиэтле.
— У нее есть дети?
— Есть. Мальчик и девочка.
Исподволь наблюдая за Девоном, Тори не решалась больше донимать его расспросами — она была уверена, что сейчас это вывело бы его из себя. Будучи художником, она всегда интересовалась людьми. Но почувствовав в нем некоторую сдержанность в высказываниях относительно отдельных членов его семьи, Тори боялась показаться назойливой и старалась сдержать свое желание побольше узнать об окружении, в котором вырос Девон. Так было до сих пор. Теперь же любопытство снедало ее.
Собравшись с духом, Тори решилась спросить:
— А кто твои родители?
— Моя мать умерла, когда я был совсем маленьким. Отец на пенсии и живет в Сан-Диего.
— И он… не хотел, чтобы ты стал археологом.
Странно, в ее словах не было вопросительной интонации. Девон резко повернулся к ней — его это явно поразило, — потом снова стал смотреть на приборную доску. Казалось, он собирался с мыслями, чтобы сказать что-то. И действительно, прокашлявшись, он наконец произнес:
— А ты очень проницательна.
Тори молча ждала продолжения разговора. Девон удобнее уселся в кресле и обратился к приборам. Когда он наконец заговорил, голос его звучал ровно и спокойно.
— Мои отец… очень суровый человек. Он всегда старался сделать для своей семьи как можно больше, но ко всем нам был очень требователен. Он всегда уважал в человеке физическое совершенство, дух соревнования и… победителей. Когда-то отец и сам собирался стать спортсменом, но случившаяся еще на первом курсе колледжа травма лишила его этой надежды. Однако амбиции не оставили его, просто он позднее перенес их на своих детей.
Когда Фил вырос, в глазах отца это был сын, о котором можно было только мечтать. Атлетически сложенный, честолюбивый — у него получалось всегда все, за что бы он ни брался. Фил очень любил спорт, но не настолько, чтобы сделать его главной целью своей жизни, как это было у отца. Я, например, думаю что он играл в профессиональный футбол больше для того, чтобы угодить отцу, а не из собственного желания. — Девон замолчал.
— Ну, а с тобой как было? — мягко спросила Тори.
В очередной раз автоматическим движением проверив приборы, Девон словно нехотя продолжал:
— Когда я вырос, то оказался самым большим разочарованием его жизни. Даже когда я был совсем маленьким, то предпочитал, например, не бросаться камнями, а разглядывать их. Я не любил спорт и не считал необходимым соревноваться с кем-либо, кроме себя самого. Тогда отец стал принуждать меня.
Чем больше Девон рассказывал, тем взволнованнее звучал его голос.
— Я полагаю, что я бы не выдержал, если бы не Фил. Он играл роль буфера между мной и отцом и помогал мне, защищая мое право выбрать свой собственный путь и время от времени отводя от меня отеческий гнев. Когда, бывало, отец, указывая на спортивные трофеи Фила, спрашивал меня, почему я не могу повторить его достижения, Фил вмешивался в наш разговор и, возражая отцу, говорил, что все это лишь символы преходящих моментов жизни, что они быстро забудутся, тогда как мои научные работы будут вспоминаться и после того, как спортивные трофеи потускнеют и потеряют свой вид. Я считаю, что решение Фила уйти из профессионального футбола и заняться юриспруденцией помогло и мне встать на собственную дорогу.
Постепенно Тори становилось ясно, почему Девон с такой готовностью откликнулся на просьбу брата и немедленно полетел к нему. Он, видно, относился к тем людям, которые долго помнят добро и чувствуют себя постоянными должниками тех, кто помог им, хотя, как в случае с Филом, это могло быть очень давно, почти в детстве. К тому же все поведение Девона свидетельствовало о его собственной силе характера и великодушии — ведь Девон никогда, судя по всему, не питал ни малейшей неприязни к брату, который был любимым сыном. Напротив, он чувствовал себя глубоко обязанным и признательным брату за его поддержку и — это было очевидно — очень любил Филиппа.
Она так близко к сердцу приняла рассказ Девона, что почувствовала, как какой-то предательский комок встал в горле. С трудом проглотив его, она спросила:
— А что стало с сестрой? Как она живет? Его лицо озарила мягкая улыбка:
— Она решила строить свою жизнь по-своему. И ей это удалось, причем без всяких волнений и лишних тревог. Дженни очень волевой человек.
Она самостоятельно, без всякой помощи поступила в колледж и закончила его. Уже после поступления мы с Филом помогали ей, чем могли. Помогал и отец, когда узнал, что она учится, но в основном она все сделала сама. Сейчас Дженни работает учительницей в школе, преподает историю.
— Ты видишься с отцом?
— Да, конечно. — Его голос вдруг наполнился печалью. — Мы уже давно помирились. Правда, отец, по-прежнему совсем не интересуется моей работой, но, думаю, уважает меня за то, что мне удалось сделать. Мы видимся с ним несколько раз в году, когда вся наша семья собирается вместе или у меня появляется возможность навестить его.
