– Да, я действительно оплошала.
Клариса просканировала взглядом толпу народа. Она уже успела запомнить большинство имен.
Вот леди Уайт, суровая дама, рядом с ней задумчивая леди Лорейн наблюдала за происходящим без особого интереса.
Под любезной улыбкой миссис Симлен скрывалась мрачная решимость сбыть с рук и выдать замуж свою шестнадцатилетнюю дочь, мисс Джорджию Симлен, задолго до того, как она закончит школу.
Мисс Диана Эремберг, некрасивая и угрюмая, приехала на бал без родителей. Ее мать уехала отдыхать в Италию со своим вторым мужем, а ее бабушка, леди Мерсер, присматривала за своими четырьмя внучками, включая Диану.
Красоту миссис Трамбулл затмевала лишь красота ее дочери, мисс Ларисы Трамбулл. Клариса была знакома с женщинами этого типа и сильно их недолюбливала. Лариса была бледной и жеманной, с сияющими черными волосами и большими оленьими глазами, которые расширялись в присутствии джентльмена, которого следовало привлечь, и грозно прищуривались, когда возникала необходимость отпугнуть соперниц. Она стала бы королевой бала, если бы даже для этого ей пришлось пройти по сотням голов, так что сам Макиавелли не смог бы ее переиграть.
И еще много, много других и разных.
– Все дамы уже съехались? – спросила Клариса. – Или завтра приедут еще?
Миллисент, которая маленькими глотками пила чай с печеньем, тихо ответила:
– Насколько мне известно, не приехали только леди Барнелби и ее пять дочерей. Но при таком раскладе, шестью больше, шестью меньше, не имеет значения.
– Это уж точно. Вечером мне предстоит их развлечь, насколько я понимаю.
Миллисент сдула прядь волос со лба.
– Было бы замечательно. Тогда я смогу… я смогу составить меню для повара!
– Если я что-то и умею, так это завладеть вниманием юных бездельниц. – Клариса обвела взглядом матрон, которые, сидя рядышком, беседовали за столом в центре комнаты. – И их стареющих мамаш.
Миллисент тоже взглянула на пожилых дам и понизила голос до шепота: – Ни одна из них с вами до сих пор не заговорила. Они к вам не подходят, но то и дело посматривают в вашу сторону. Может, решили устроить вам обструкцию?
– Нет. – Голос Кларисы звучал вполне уверенно. – Они просто присматриваются ко мне.
– Я сказала им, что вы – принцесса.
– Знаю. – Клариса заметила устремленные на нее любопытные взгляды, услышала шепот у себя за спиной. – Молоденьким девушкам хочется в это верить. Женщины постарше сомневаются. Даже если я назову им королевство, откуда я родом, их сомнения полностью не рассеются. И пока они не поговорят со мной и не узнают, что я могу чему-то их научить, они не станут мне доверять.
Миллисент, которой было неловко повторять неприятные слова, прошептала:.
– Леди Блэкстоун сказала, что она как-то была в гостях в одном доме и там тоже была женщина, которая выдавала себя за принцессу, а утром оказалось, что у всех дам пропали ридикюли.
– Я кошельков не крала, и ридикюлей тоже. Дамы сами с радостью раскрывали свои ридикюли, чтобы заплатить мне за королевские кремы, которыми я торгую. Не волнуйтесь, леди Миллисент, еще до наступления ночи они будут есть с моих рук, как ручные белки.
Миллисент с облегчением вздохнула.
– Хотелось бы мне, чтобы вы завоевали их доверие.
– Так оно и будет. – Клариса похлопала Миллисент по руке – Еще до того, как начнется бал вы убедитесь в моей правоте.
– О! – Миллисент встала, покачав головой, ставя барьер между собой и принцессой. – Ваши чудесные снадобья не для меня. Сберегите свою магию для молоденьких девушек, пусть завоюют сердца тех, кто им понравится.
– Но какое же тогда это чудо? – Клариса улыбнулась. – Вы ведь не хотите меня обидеть, отказываясь от моих услуг.
Миллисент явно занервничала.
– Вы шутите.
– Вовсе нет. Мне нравится помогать друзьям.
– Я… ну, спасибо. – Миллисент выглядела взволнованной, довольной и немного расстроенной. – Я надеялась… Я хочу сказаться думала, что, возможно, мы могли бы.
– Стать подругами? – участливо спросила Клариса. – Считайте, что мы уже подруги.
Миллисент улыбнулась, и улыбка у нее была на удивление красивой, нисколько не похожей на саркастическую гримасу ее брата.
– Но не теряйте на меня свое драгоценное время. Я буду вам несказанно благодарна уже за то, что вы займете всех этих леди сегодня вечером. Не знаю, что бы я без вас делала. – С этими словами Миллисент выбежала из комнаты, дождавшись долгожданной свободы.
Клариса захлопала в ладоши. Никто не обратил на нее ровным счетом никакого внимания. Девушки продолжали возиться с нарядами, натыкаясь друг на друга, словно свора щенков. Они примеряли шали, придумывали себе прически одна диковиннее другой. Матери этих девиц не считали нужным привлекать их внимание к женщине, которая называла себя принцессой какой-то неизвестной страны, и продолжали общаться друг с другом.
Подняв чашку, она постучала об нее ложкой и стучала до тех пор, пока какая-то юная особа не обратила на нее внимания.
– Дамы, мы сейчас пройдем в зимний сад, где я вам покажу, что делать, чтобы оставаться свежей и красивой даже после того, как вы протанцуете на балу всю ночь напролет. И еще я расскажу вам о новинках парижской моды.
Девушки смотрели на Кларису так, как смотрели бы лягушки, которых переманивают на другой лилейный лист.
– У многих из вас после долгой дороги лица потемнели от солнца. – Клариса тщательно следила за тем, чтобы взгляд ее не останавливался ни на одной конкретной девушке. – У ценя есть мазь, которая поможет удалить эти пятна.
Матери вытянулись в струнку; словно обиженные кошки Клариса пустила в ход козырную карту.
– Но вначале я покажу вам, как улучшить одет лица и убрать с носа веснушки.
Восторженный визг заставил Кларису слегка попятиться к двери.
Хепберн был прав: эти визгливые голоса и жуткая смесь духов могли довести до безумия любого нормального человека. При этом Клариса с некоторой тревогой вспомнила о том, что вменяемость Хепберна тоже многими ставилась под сомнение.
Но она считала его вполне вменяемым. Да, скорее всего он не сумасшедший. Если только не считать душевной болезнью беспомощность и напористость.
Клара слишком много думала о нем, если учесть, что они только сегодня познакомились.
Заставив себя отвлечься от мыслей о лорде Хепберне, Клариса взглянула на часы на каминной полке и нараспев произнесла.
– Встретимся в зимнем саду в семь. – Медленно и отчетливо она повторила: – В зимнем саду в семь. Все меня слышали?
– В зимнем саду в семь. – повторили несколько юных созданий.
Многие, конечно, опоздают, Клариса об этом знала. Но обязательно придут. Людям свойственна стадность. Стадность и честолюбие. Но ни одна из этих женщин не хочет заявлять о своих устремлениях первой. Приятнее затеряться в толпе. Клариса смутно помнила то время, когда тоже мечтала о том, чтобы быть как все. Но тогда ей не приходилось думать о хлебе насущном. А теперь ее устремления сводились к минимуму и ограничивались краткими сроками: пережить эту неделю относительно благополучно, не заболеть и как можно реже попадаться на глаза лорду Хепберну.
