– Но ты хочешь большего. Именно поэтому ты всячески противишься помолвке.
– Или, может, мне просто не нравишься ты. Возможно, дело не в браке, а в тебе.
Придвинувшись к ней, он легонько укусил ее за плечо.
– Я тебе нравлюсь как сексуальный партнер. Для брака это самое главное.
Андрес почувствовал, как ее тело задрожало в его руках.
– Секс это еще не все.
– И это я слышу от почти девственницы. Секс объединяет в себе несколько вещей. Это способ снять напряжение, почувствовать близость с кем-то, когда рядом с тобой нет никого, кто был бы тебе по-настоящему близок. Еще это чудесный способ разрушить отношения и семейные связи, – добавил он с горечью.
– Ты говоришь, основываясь на собственном опыте?
– По большей части.
Высвободившись, Зара повернулась и прислонилась спиной к противоположному краю ванны.
– Мне интересно, Андрес, почему ты это сделал. Почему ты переспал с невестой Кайроса, когда мог выбрать себе любую другую женщину? – Она наклонила голову набок: – Ты ее любил?
– Нет, – ответил он. – Я ее не любил. Я ее даже толком не знал и не испытывал к ней особой симпатии.
– Тогда почему ты это сделал?
У Андреса сдавило горло. За последние пять лет он задавал себе этот вопрос много раз, но не мог найти на него ответ. Сейчас, когда его задала ему Зара, ответ почему-то нашелся сразу.
– Потому что был очень пьян. Наутро я даже не помнил, что произошло.
– Это не все.
Она права.
Андрес сглотнул и сделал глубокий вдох.
– Кайрос был единственным родственником, с которым я на тот момент еще не испортил отношения. После каждой своей проделки я ждал, когда он от меня отречется, но он этого не делал. Это ожидание было невыносимым. Над моей головой словно висел дамоклов меч, и я знал, что однажды он упадет, только не знал, когда именно. В конце концов я сам перерезал волосок, на котором он висел.
– Но… это тоже не сработало. Он не отрекся от тебя.
Горло Андреса сдавило еще сильнее. Кайрос доказал ему, что он сильнее своего младшего брата. Дал ему понять, что он, Андрес, слаб и ничтожен.
– Нет, не отрекся. Именно поэтому я должен сейчас ему подчиниться, сделать так, как он хочет. Доказать ему, что я способен на что-то хорошее.
Неожиданно Зара полностью ушла под воду. Затем она медленно вынырнула, подняла руки, стряхнула с лица капли воды и откинула назад волосы. Андрес увидел ее высокую упругую грудь с темными сосками. Не успел он ею налюбоваться, как Зара придвинулась к нему, погладила его по щеке, а затем прижалась губами к его губам.
– Близость с ней избавила тебя от чувства одиночества?
Ее темные глаза смотрели на него так, словно читали его сокровенные мысли.
– Нет, – ответил он. – После близости с Франческой я ничего не чувствовал.
– Ты говорил, что все дело было в контроле, но, может, была и другая причина? Может, в действительности ты оставил меня одну в коридоре, потому что ничего не чувствовал?
Как он мог ей сказать, что оставил ее, потому что, напротив, испытал сильные чувства? Потому что у него было ощущение, будто она разбередила застарелую рану в его душе.
– Нет, не поэтому.
– Я задаю тебе множество вопросов, потому что ты меня вынуждаешь. – Подняв бровь, она провела кончиками пальцев по его щеке и шее, затем прижала ладонь к его груди. – Если бы ты был со мной откровенным, все было бы гораздо проще. Там, где я выросла, все просто.
– Ты собирала ягоды, жила в норе и болтала с белками?
– Не говори глупости. – Наклонившись, она укусила его за плечо.
Он схватил ее пальцами за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Когда я с тобой, я испытываю сильные чувства. Я ушел, потому что потерял над собой контроль. Этого не должно было произойти. Ты была девственницей и не могла знать, как далеко я способен зайти. Это было ошибкой с моей стороны.
– Я знаю. Я не столь наивна, как тебе кажется. Когда живешь в тесной общине, ты поневоле становишься свидетелем того, что происходит в жизни других людей, и принимаешь это.
– Быть свидетелем чувств других людей и самому испытывать эти чувства – две разные вещи.
– Перестань обращаться со мной как с ребенком. Я женщина. И хотя до сих пор у меня не было возможности принимать решения относительно моей жизни, у меня есть своя точка зрения на вещи.
– Я это знаю.
Она наклонила голову набок:
– Ты чувствуешь себя виноватым?
– Я только что тебе это сказал.
– Я имею в виду не ситуацию с Франческой, а нашу помолвку.
– Выбора нет, так что чувствовать себя виноватым не имеет смысла.
Не отводя взгляда, она опустила ладонь чуть ниже.
– У меня такое чувство, что внутри тебя не осталось места для чувства вины еще по одной причине.
Почему ему все время кажется, что эта женщина видит его насквозь?
– Сколько ты с меня возьмешь за этот сеанс?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты прямо как психотерапевт. Они выслушивают человека и берут за это почасовую плату.
– По-моему, это пустая трата денег. Можно просто пойти в лес и покричать, пока не станет лучше.
– Ты до сих пор так делала?
– Да.
Андрес взял в ладони ее лицо:
– Что заставляет тебя кричать, Зара?
– В первый раз я это делала после смерти моих родных. – Она опустила взгляд. – Я забежала глубоко в лес, где меня никто не мог услышать. Когда я жила во дворце, я должна была вести себя так, как подобало принцессе. В лесу мне не нужно было быть принцессой. Там я могла покричать в одиночестве. Меня никто не слышал, а может, кто-то и слышал, но не пришел меня утешить.
– Ты почувствовала себя лучше?
– По крайней мере, мне стало легче дышать. – Она провела кончиком пальца по его мокрой груди. – Поэтому всякий раз, когда мне было трудно дышать, я шла в лес и кричала. Я много времени проводила одна и привыкла к этому. У одиночества есть свои плюсы.
Андрес вспомнил о том, как избавлялся от грусти и одиночества с помощью пьяных вечеринок и беспорядочных связей с женщинами. Во дворце, полном людей, кричать было нельзя, и он придумал для себя более приемлемые способы снятия напряжения.
– Может, однажды ты отведешь меня в свой лес и покажешь, как это делается? – спросил он.
– Тебе сейчас одиноко? – спросила она.
– Нет, – ответил он и понял, что это правда.
– Мне сейчас тоже не одиноко. – Она легонько коснулась губами его губ: – Можешь взять меня сейчас. Я готова.
Он не заслужил такого легкого прощения, но будь он проклят, если не примет ее предложения. Ему нужно снова ею овладеть. Нужно снова испытать щемящую боль, которая пришла на смену многолетнему чувству душевной пустоты.
Обхватив руками, он резко отклонил ее назад, так что ее волосы оказались в воде, и с них смылся шампунь. Затем он приподнял ее, и она крепко обвила руками его шею. Ее глаза призывно блестели.
