— Обувайся! Вместе смотаемся! Настена нас дома подождет. Тебе зацепить что-то?
Это он у меня благосклонно уточняет? Я закатываю глаза к потолку.
— Мне ничего не надо. Но если вы собираетесь у меня ужинать, то пожалуйста, сами этот вопрос решите.
— Без проблем! — радуется Денис.
Лерка убегает в гостиную за толстовкой.
— Ты так радуешься, потому что я тебя не выгоняю, или потому что застал у меня Леру, а не мужика?
Скептично кошусь на бывшего.
— Если честно, и то, и то, — он тянется ко мне. — Не рада меня видеть?
— Я сказала не приезжать.
Упираюсь ладонями в его грудь.
— Ну прости, я соскучился. И вообще подумал, что ты шутишь.
— А еще в моем холодильнике запас продуктов, которые ты планируешь получить сегодня на ужин в удобоваримом виде? — язвлю, ничего не могу с собой поделать. Но делаю это с улыбкой.
— Об этом я даже не думал. Почти, — мягко играет бровями, пока Лерка не врезается в него. Обнимает за талию: очень рада видеть. Чмокает в щеку.
— Супер, что ты приехал!
— Уеду нескоро, — подначивает Денис. — Валим!
А я что? Во мне тоже просыпаются искорки ревности. Глупо, да. Но что я могу с собой поделать?
Я вниманием Дэна тоже делиться не люблю. То есть не любила!
За ними захлопывается дверь. А я плетусь к холодильнику и улыбаюсь как дура.
В итоге мы решаем ужин приготовить все вместе, даже Лерка помогает.
Мои гости выбрали рубленные куриные котлетки и запеченную с овощами картошку.
На всю квартиру уже распространяется умопомрачительный запах. Денис накупил всем лимонад, мне — тархун. Знает, чем побаловать.
— Ой, мне звонят! Скоро вернусь! — Лера хватается за телефон и уносится в спальню, а Дэн голодно принюхивается и выносит вердикт:
— Да все готово уже! Вынимаем!
Пока мы с Денисом возимся и шумим на кухне под заводную музыку, Лерка возвращается к нам с огромным букетом.
— Забирайте ваше имущество! — задорно командует сестра, перекрикивая музыку, и подмигивает Дэну. А мы с ним… замираем. И переглядываемся.
По его выражению лица становится понятным, что цветы не от него. Он загрызет сейчас кого-нибудь.
Сестра, замечая, что я не притрагиваюсь к подарку, начинает суетиться и подбирает вазу, нахваливая «дарителя».
Мое запястье внезапно обжигает твердое тепло, и Дэн тянет меня в коридор.
— Мы сейчас вернемся, Лер, ты пока накладывай.
От морозного голоса у меня мурашки по коже. Я представляю, что Денис подумал.
Опомниться не успеваю, как оказываюсь прижата к подоконнику в спальне, руки Дэна по обе стороны от моих бедер, в лицо страшно смотреть. Там и грозовые тучи, и град, и смерч.
— Сейчас без шуток, Настен. Ты реально весь этот цирк устроила, — и столько разочарования в его тоне, столько скорби… и отрезвление, — чтобы какого-то оленя подразнить? За мой счет? Всколыхнув то, к чему посторонним запрещено даже прикасаться?
Глава 18
— Я пыталась сделать вид, что несвободна… — голос мой стих от неловкости. Рука сама тянется к мужскому подбородку, пальцы проводят по щетине, что утром слегка оцарапала мой живот. — Да, к несчастью, вышло за твой счет. Могу извиниться, но мне даже в голову не пришло, что это обернется вот таким.
— К несчастью? — Денис не улавливает смысла. Целует мою ладонь. Мне бы одернуть руку, но это легкое касание такое приятное и ласковое, губы его твердые, но нежные.
— Я думала, ты даже не заметишь. И уж точно не рассчитывала, что примчишься утром.
Настороженность и неодобрение летят в меня клинками.
— Для чего тебе это понадобилось?
У Дениса каким-то чудом выходит быть и уступчивым, и жестким одновременно.
— Мне один тип прохода не дает. Как так угораздило связаться с ним — не знаю. Но я подумала, что если у меня бы был кто-то…
— Прекрасно. Значит, тебе просто надо отшить нерадивого ухажера?
— Что-то в этом роде, только он…
Я уже представляю, как Багров разносит тут все в пух и прах, и даже перышки от подушек в моем воображении лениво витают в воздухе, насмешливо опускаясь на пол. И вдруг…
— Фамилия, — ошарашивает Денис. — Имя-отчество. Я отобью ему желание ходить за тобой. Можешь не волноваться, все будет в рамках приличия.
И расстроенно отходит от меня, заставляя тут же податься вперед и вцепиться в него мертвой хваткой.
— Не вздумай! Даже не лезь в это, ты понял?! Я удалю наше фото, это была отвратительная идея, но ты ни за что не должен…
Его указательный палец грубо ложится на мои губы.
— За него так распереживалась? Да ничего я ему не сделаю.
— За тебя! Он какой-то неадекватный! Точнее, с виду нормальный, но внутри… ужас. И букеты те странные от него были, я просто не знала. Почему-то на тебя подумала.
— Эй-эй, — Денис с легкостью освобождается из моего захвата, обнимает мои плечи, прибивая тяжестью. — Ты что испуганная такая? Он тебя обидел?
Нижняя губа вдруг начинает болеть: это я сильно ее прикусила, зубы впиваются в чувствительную мякоть. Заставляю себя расслабить челюсти. Иначе прокушу сильнее.
— Нет, но он очень неприятный тип. Привязался.
— Так, что было — рассказывай.
— Нет!
Крепкая ладонь поглаживает мой затылок. Я вновь в приятном нежном плену.
— Насте-на… Почему ты его боишься?
Потому что Ольховский смотрит так пронзительно, что пожирает взглядом! Потому что он холодный, циничный и расчетливый, потому что от него колкие ледяные мурашки по коже, потому что он звонит с приказами и наблюдает за мной, даже когда я дома!
— Что он тебе сделал?
Глаза Дэна наполняются непроглядной тьмой, но, в отличие от темноты Ольховского, я не чувствую опасности или угрозы.
Его рот прилипает к моим губам, все терзая, терзая, терзая… так сладко и чувственно, что у меня не остается шансов, я мечтаю о том, чтобы эти ласки снова свели меня с ума…
— Так делал?
У Дэна голос охрип от возбуждения и непроизвольной тревоги, и именно сейчас я не знаю, что ответить Денису, чтобы он не наломал дров.
Ну какая же я дура, зачем вообще его впутала!
— Нет, — шепчу, почти не отстраняясь, заключаю настороженное лицо в свои ладони. — Я с ним не спала, ты это хотеть услышать? Он отправляет ко мне машину с приказом спуститься. Заваливает цветами, от которых веет могильным холодом. Настаивает на встречах и наблюдает со стороны.
— Работаешь с ним?
— Да, заканчиваю серию сюжетов о нем.
— Большая шишка, значит?
— Это Ольховский…— срывается с губ несчастное признание, и спальня погружается в тишину.
Дэн осмысливает.
— Ольховский — в смысле Илья? Наш мэр?
Я затравленно молчу, а потом неуверенно киваю.
— Ты сейчас серьезно?
Почему он так ошарашен? И занервничал. Кажется… злость его растворилась, осталась тягучая тревога.
— Абсолютно. Я около месяца назад делала подборку. Долго рассказывать. Тогда впервые с ним и столкнулась. Но настолько мимолетно, что даже не придала значения. Недавно поступила просьба от его пресс-службы снять сюжет в стиле «Один день из жизни мэра». Обязательное условие — мое присутствие на съемках. Мне это не показалось странным тогда.
Денис напрягается еще сильнее.
— И что конкретно тебя так напугало, кроме цветов и внимания?
— Он в последний раз… ненавязчиво заманил к себе в машину и связал мне руки.
Денис прячет ладони в карманах, его челюсть каменеет.
— И?
— Напугал меня, но веревку снял. Ничего не сделал, — про его прикосновения и жалящий поцелуй я лучше промолчу. — Он хочет, чтобы я к нему приехала. Уговаривает.
— Ты не поедешь.
Дэн произнес это так тихо и зловеще, что у меня сердце дрогнуло.
— Конечно, не поеду! За кого ты меня принимаешь!
— За слабую женщину, которую можно с легкостью затащить в машину! Сделать что угодно, а потом сказать, что она сама захотела.
— Я прекрасно это понимаю. У меня впереди еще один съемочный день с ним.
