— Вот что, сейчас предлагаю немного поспать, — произнес Матвей Иванович. — Ночь у нас будет бессонная, придется погулять на свежем воздухе. В одиннадцать подъем.
— В патруль пойдем? — уточнил я.
— Не совсем, — отозвался лесник. — Увидишь. Есть одна задумка.
Спать мне не хотелось, но провалявшись на сдвинутых лавках добрых полчаса, я все-таки заснул беспокойным сном.
Мне снилась та самая поляна, где я очнулся уже после своей смерти в Турции. Увидел деревянный плот, на котором спасался бегством, спины каких-то людей в меховых тулупах. Их было четверо, один из них выделялся могучим телосложением, но оружия при нем не было. Однако и лиц я не видел — они были словно скрыты от меня темной пеленой.
Было тихо, каркала ворона. И вдруг, совсем рядом раздался медвежий рев…
Мгновенно проснувшись, я рывком поднялся на ноги. Тело было покрыто холодным потом, сердце бешено колотилось. Надо же, весьма реалистичный сон… Словно по памяти. Отмахнувшись, я снова осмотрел комнату. Тишина. В углу безмятежно горела масляная лампа, отчего по стенам скакали неровные отсветы, сплетаясь в причудливые узоры. Из соседней комнаты слышалось похрапывание егеря.
Мне захотелось пить — в горле совсем пересохло.
Поднялся и подошел к стоящей в углу дубовой бочке, взял кружку. По моим ощущениям, на часах должно быть около десяти вечера. Может, чуть позже.
Напившись, вернулся к своей лавке, вдруг передумал и подошел к небольшому окну. Стекло было покрыто густым слоем инея — что-там снаружи, ни черта не разглядеть. Сплошная темнота. Ходить по деревянному полу бесшумно — это нужно было постараться — то там половица скрипнет, то тут. Заглянув в соседнюю комнату, я убедился в том, что старик спал.
Накатило странное чувство тесноты — захотелось выйти на свежий воздух, просто подышать им. Тихонько одевшись, я подошел к выходу. На всякий случай, снял со стены свое ружье — до этого Матвей выделил мне на стене отдельный гвоздик.
Едва я протянул руку к засову, как с обратной стороны двери услышал какой-то звук. Шорох. Дверь вздрогнула от несильного удара снаружи.
Э-э… Что за⁈
Послышался скрежет. Снова удар, но уже сильнее.
Услышал ворчание, тяжелое дыхание.
Твою мать! Медведь! За нами притащился! Вот же сволочь, он что, преследует меня?
Я тут же отскочил от входа как ошпаренный, схватился за ружье.
— Зараза, а! — вырвалось у меня. — Иванович!
Я смотрел на дверь взглядом, полным ужаса и надежды, что дубовая дверь выдержит натиск могучего зверя. К счастью, в тайге было принято делать двери так, чтобы они открывались не внутрь, а наружу.
В соседней комнате раздался шум, затем скрип.
— Что там у тебя? — послышался ворчливый голос.
— У нас гость! — решительно произнес я.
Лесник появился, словно тень. С всклокоченой бородой, в тонких кальсонах и нательной рубахе, с ружьем в руках он выглядел и нелепо и грозно одновременно. Замер.
Я указал на входную дверь.
Переглянулись — снаружи стояла гробовая тишина. Хищник как сквозь землю провалился.
— Точно медведь? — переспросил лесник, чуть опустив ружье. — Не почудилось?
Я лишь кивнул. Вытер ладонью холодный пот на лбу.
Вдруг раздался мощный удар в дверь.
Она основательно вздрогнула. Да так, что аж пыль из-под петель посыпалась.
— Ух ты ж скотина! — прорычал старик.
Примерно секунд десять было тихо. В голову уже закралась мысль, что медведь прекратил попытки вломиться в избу и отступил.
Но вдруг оконная рама, вместе с обледеневшим стеклом взорвалась кучей осколков. Внутрь, в оконный проем протиснулась огромная лохматая морда. Жуткий оскал, да еще в таком освещении выглядел просто кошмарно. В сверкающих глазах медведя, отражался свет плясавшего в масляной лампе пламени…
Мы оба машинально вскинули ружья, но буквально через секунду егерь опустил свой ствол и крикнул:
— Не стреляй, Женька!
Оконный проем был слишком узок для того, чтобы зверь мог проникнуть в дом. Но судя по всему, он и не собирался этого делать. Вместо этого медведь уставился на меня внимательным взглядом, от которого у меня едва кровь не застыла в жилах… И в какой-то момент я осознал — зверя интересовал именно я. Он пришел за мной!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 7
Непростой разговор
На мгновение воцарилась тишина.
Чувствуя нарастающий страх, я словно утратил контроль над собственным телом. По спине поползли мурашки, на лбу выступил холодный пот. Руки, сжимающие «ИЖ-5» задрожали, словно у студента-первокурсника, впервые расстегивающего застежку на женском бюстгальтере.
Медвежьи глаза, полные необузданной ярости буквально завораживали и даже приковывали к месту. Наверное, если бы я захотел выстрелить, то скорее всего, не смог бы этого сделать — пальцы будто бы не подчинялись мне. И не было здесь никакой мистики, зверь просто чувствовал, что в него не будут стрелять.
Поймал себя на мысли, что утратил над собой контроль. И это я, боевой офицер, прошедший через вторую Чеченскую кампанию? Тьфу ты!
Раскрыв огромную пасть с желтоватыми острыми клыками, медведь оглушительно взревел, затем резко отстранившись от окна, скрылся из виду.
А мы с лесником стояли с ружьями на изготовку и ждали продолжения. Снаружи раздались далекие крики. Громыхнул сухой выстрел, затем второй. Залаяли собаки. Кажется, кто-то из патрулей нарвался на зверя. Матвей Иванович бросился к двери, но на половине пути остановился и резко обернулся ко мне.
— Ф-фух! — облегченно выдохнул я, опуская ствол. — Пронесло!
А дальше произошло то, чего я совершенно не ожидал.
Егерь отшвырнул ружье и медленно подойдя ко мне, внезапно зарядил кулаком в челюсть.
Совершенно не ожидая подобного, я не успел среагировать и пропустил удар.
Клацнули зубы. В глазах сверкнуло, прострелило болью. Я потерял равновесие и качнувшись, рухнул на пятую точку.
— Что ты сделал? — зарычал егерь, буравя меня безумным взглядом. Даже голос у него изменился. — Говори, что ты сделал? Ну!
Ничего не понимая, я встряхнул головой. Почувствовал металлический вкус крови во рту. Хотел сплюнуть, но делать это в избе не стал. Потрогал рукой разбитую губу, снизу вверх косо посмотрел на старика. Надо же, вроде и старик, а силы в руках будь здоров — каждому бы столько. Само собой отвечать ему я не собирался.
— Ты чего творишь? — пробубнил я, вытирая кровь. — Я не понимаю…
— Чего ты не понимаешь? Этот медведь смотрел на тебя не как на добычу. По глазам все было понятно — он глядел на тебя как на врага заклятого. Говори, мать твою, что ты сделал? Он ведь пришел сюда за тобой!
— Да не помню я ни хрена! — взорвался я, не справившись с нахлынувшими эмоциями. — Чего ты прицепился ко мне?
— Еще хочешь? — прорычал лесник и окинув меня яростным взглядом, сжал кулаки. Его лицо перекосило от напряжения, всклокоченные седые волосы и борода выглядели эпично. — Что ты тут мне байки чешешь? Потеря памяти у него… Врешь! Что произошло у вас в походе? Где остальные браконьеры? Говори, твою мать, вы медведя из берлоги подняли?
Придерживаясь за стену, я поднялся на ноги. Вытер окровавленные губы.
— Да бляха… Иванович! Я устал тебе повторять… Не помню я! Очнулся, открыл глаза — передо мной лес, тело растерзанное. Медведь этот. Все!
— Вот скажи, совесть у тебя есть, браконьер⁈ — тот развернулся, подошел к кровати. — Ох и наломал ты дров! Хотя… Наверное, поздно уже!
— Не браконьер я! — огрызнулся я. — Знал бы ты…
Снаружи снова прогремел далекий выстрел.
Иванович обернулся на звук, выругался. Решительно влез в сапоги, затем накинул на плечи меховой тулуп и прихватив по пути ружье, выскочил из избы. Громко хлопнула входная дверь.
Я хотел последовать за ним, но вовремя понял, что никакого толку от меня там не будет. В темноте, не зная расположения улиц поселка… Ну уж нет, тут дело даже не в храбрости. Тут здравый смысл! Но не могу не признать, когда медведь смотрел мне прямо в глаза, я ощутил некий первобытный страх, практически полностью меня поглотивший.
