Между прочим, Магочий, упоминая проект конституции Руськой Краины, не счел нужным сказать, что первой конституцией в истории Венгрии была конституция, провозглашавшая ее Венгерской федеративной республикой, в состав которой на правах члена федерации входила и Руськая Краина.
Троян и Спивак в своей совместной работе доказали, что в течение трех дней (22–24 марта) советская власть была установлена почти на всей территории Закарпатья. В том числе во всех семи округах Берегского комитата; на всей территории Угочанского комитата (в трех округах); на большей части Ужанского комитата (в Середнянском округе, частично на территории Великоберезнянского и Перечинского округов – центр обоих временно находился в Турья Реметах); в 37 из 46 сел Великокапушанского округа и частично в Ужгородском округе с центром в Чопе. (Остальная территория Ужанского комитата была оккупирована чехословацкими войсками.) Кроме того, на территории Мараморошского комитата в Хустском, Должанском, Воловском, Тячевском, Тересвянском округах и частично в Тисодолинянском, то есть в тех населенных пунктах, где еще не было румынских оккупационных войск.[166]
В исторической литературе подробно изучен и описан процесс создания советских органов в Закарпатье. Определяя роль советов, их исполкомов и директориумов (сельских, городских, комитатских), установлено, что в ходе выборов, проведенных в апреле, окружные (в понятии районных) рады избирались представителями сельских рад, а они создавали свои исполкомы. В округах директориумов не было. Уполномоченные окружных рад избирали советы комитатов, а те свой исполком и директориум. Избранные советы по социальному составу не были однородными. Советы комитатов избирали делегатов и на Всевенгерский съезд советов. Членами Всевенгерского исполнительного комитета были избраны семь выходцев из Закарпатья.[167] Историки в своих трудах перечислили поименно почти всех активных участников тех событий всех уровней.
Наименование края – Руськая Краина – сохранилось и при советской власти, как и личный состав служащих (кроме одиозных фигур). Еще за несколько дней до провозглашения советской власти в Венгрии министр по делам Руськой Краины Орест Сабо, убедившись в невозможности удержать Закарпатье в составе Венгрии, подал в отставку. На его место в должности народного комиссара по руським делам 25 марта 1919 года Революционный правительственный совет Венгрии назначил занимавшего при правительстве Каройи пост губернатора Руськой Краины адвоката Августина (Агоштона) Штефана.[168]
Судя по его публичным выступлениям, в том числе и на заседаниях венгерского правительства, он быстро переориентировался и выступал в духе «истинного» социалиста. (Но он еще долго оставался мадьяроном и только в 1925 году возвратился из Польши, куда бежал, спасаясь от чешских войск, в Чехословакию, где стал депутатом чехословацкого парламента от аграрной партии.) Находясь в Будапеште, он пытался проводить в Закарпатье собственную политику: стремился лишить новые органы власти, избранные на местах в апреле, их полномочий и реанимировать избранное в начале марта, еще при старой власти, собрание в качестве законодательного органа. Он предпринял две попытки собрать его заседание, но из-за крайне правых позиций его членов они закончились безуспешно.
Проявив настойчивость, Штефан на одном из заседаний Революционного правительственного совета Венгрии просил наркомов согласиться с его предложением превратить избранные советы из административных органов в совещательные, которые могли бы только обсуждать вопросы, но не принимать решения.[169] Нашлись у него и сторонники. Штефан просил также заменить окружных политических уполномоченных, назначавшихся Революционным правительственным советом. В результате этого шага он добился назначения политическим уполномоченным по Мукачеву своего друга и единомышленника Йосифа Каминского. В тот же день он делал доклад на заседании Революционного правительственного совета Венгрии о «всем комплексе руського вопроса», начиная с исторического экскурса о проживающем там народе, а также о его положении и отношении к Венгрии. В докладе он информировал о новых назначениях в Руськой Краине после установления диктатуры пролетариата, поднимал вопрос о конституции для Руськой Краины, о необходимости создания руськой гвардии и революционного суда. Для решения территориального вопроса он просил выслать на место комиссию в составе народных комиссаров. По этой проблеме его поддержали ряд наркомов.
После обсуждения доклада Революционный правительственный совет постановил эти частные вопросы решать после подготовки Всевенгерской конституции и уполномочил наркомов по руським и немецким делам отстранить от должностей не соответствующих им чиновников.[170]
На заседании Революционного правительственного совета Венгрии 26 апреля 1919 года (когда контрреволюционные мятежи в Мукачеве и Берегове были уже в разгаре) Августин Штефан просил, чтобы народные комиссары не вступали в контакт с представителями автономного края без его ведома.[171] Связано это было с проходившими в этих городах арестами мятежников, которых нарком по руським делам стремился выгородить.
40 дней – это крайне короткий период не только для решения таких масштабных задач, которые выдвигало новое правительство Венгрии (в составе которой оставалось Закарпатье), – смены социально-экономического и политического общественного строя. Революционный правительственный совет в чрезмерном темпе издавал декреты и постановления о замене органов власти, национализации банков и других финансовых учреждений, промышленных и торговых предприятий вплоть до мелких и кустарных. Учитывая опасность, грозившую со стороны стран Антанты и их союзников – Румынии и Чехословакии, он поспешно создавал вооруженные силы на новой основе – красную гвардию и Красную армию, опираясь на уже существовавшую рабочую охрану.
В ходе преобразований в Закарпатье на первый план выдвигалось решение аграрно-крестьянского вопроса. Это было вызвано тем, что в то время около 80 % населения края было занято в сельском хозяйстве и лесоводстве. Правительство хотело обойти в сельском хозяйстве демократический этап преобразований и не разделило национализированные и конфискованные помещичьи и церковные крупные и средние имения (свыше 100 хольдов) среди неимущих и бедных крестьян, сельскохозяйственных рабочих, а превратило их в сельскохозяйственные кооперативы. Мотивировалось это необходимостью обеспечения рабочих и армии продуктами питания. Оплата труда работникам кооперативов была увеличена в несколько раз. Но она всех рабочих не во всем удовлетворяла. Мелкие и средние крестьянские хозяйства оставались в пользовании прежних владельцев, но их хозяйственное положение, подорванное четырехлетней войной, привело к голоду в некоторых горных районах. Обычно в летнее время домашний скот выпасали на полонинах. В собственно Венгрии этот вопрос не был столь актуальным и в масштабе всей страны не решался. В связи с этим в Подкарпатье в некоторых местах, в том числе и в районе Рахова, местные власти взяли инициативу на себя и наделили отдельные села пастбищами.
Промышленных предприятий в крае было немного. Это три химических предприятия по сухой перегонке дерева, несколько кирпичных заводов, табачная фабрика в Мукачеве, мелкие литейные и металлические предприятия, а также предприятия по обработке дерева и шахты по добыче соли. Некоторые из них частично уже находились на территории, захваченной румынскими и чехословацкими войсками. На оставшихся в Руськой Краине фабриках и заводах делались попытки наладить производство, повысить заработки рабочих, улучшить их положение.
Предпринимались меры для организации новой системы образования, печати, культуры и целый ряд других, встречавших поддержку широких масс населения.
Однако в условиях угрозы интервенции армий соседних государств с целью свержения существовавшей власти основные усилия были направлены на организацию отпора нашествию. В соседних с Венгрией государствах было осуществлено несколько срочных военных мероприятий. Правительства Румынии и Чехословакии распорядились строго закрыть границу и пополнить войска, стоявшие на демаркационных линиях. В то же время они обратились с просьбой к странам Антанты помочь оружием и продовольствием. «Для разгрома большевизма прошу поставок оружия, особенно пулеметов и револьверов и необходимых боеприпасов», – 22 марта телеграфировал чехословацкий министр обороны В.И. Клофач в Париж. С аналогичной просьбой обратился он и к итальянскому правительству. Свои просьбы он подкреплял тем, что «Чехословакия чувствует себя в опасности в результате венгерской большевистской революции и вынуждена будет вмешаться».[172] Так же поступил и премьер-министр Румынии И. Брэтиану. Он получил от Д. Ллойд Джорджа английское военное снаряжение на 100 тыс. человек.[173] В организации интервенции роль инициаторов взяли на себя генералитет Франции, прежде всего командующий Восточной армией французов Л. Франше д'Эспере, а также руководители ее военных миссий в Румынии и Чехословакии. «Франция просит Румынию и Чехословакию сделать все, чтобы связь венгров с украинцами стала невозможной. Союзники уже предприняли нужные меры, чтобы отделить Венгрию от остальной части Европы. Здесь занимаются идеей создания большой международной армии, чтобы при помощи ее воздвигнуть могучий барьер от Балтийского до Черного моря между российским и среднеевропейским большевизмом»,[174] – сообщал в Бухарест 25 марта полковник Димитру, румынский офицер связи при штабе Л. Франше д'Эспере.
