Каким именно? Я слишком много видел техночудес, чтобы задумываться еще и над этим.
– Сплю. Именно поэтому нам надо спешить. Я не хочу отдыхать под открытым небом.
– И где ты намерена отдохнуть?
– Ты сказал, что все владетели пространства на Утесе обречены. Я обиделась на тебя. Не буду говорить.
Как выражался бы я на ее месте? «Ты, коварный инопланетный захватчик, хотел, чтобы я изменил своей присяге! Вот я тебе устрою, когда до своих доберемся!» И все прочее, что подобает полковнику Бюро-9.
А Ресту-Влайя вот «обиделась». Это тронуло мое каменное сердце. Мне даже как-то неловко стало.
И не скажешь, что дело в лингвистических затруднениях, что она, говоря «обиделась», подразумевала «злюсь», а я не так понял. Я знал язык тойлангов достаточно хорошо, чтобы различать эти глаголы. Тем более что она не прибегала к выморочной стихоречи, которая в моде среди иных тойлангских вельмож – вероятно, из-за боязни нарушить свои законы даже наедине с чужаком. Ведь у нее не было Испытата!
– Доставь мне удовольствие, высокородная: не обижайся. Мы на войне, а я – солдат своей расы. Я не хотел тебя обидеть. Всего лишь пытался спасти тебя. А может быть, и нас обоих.
– Спасти от кого?
– От моих соплеменников. Если мы с ними встретимся и они увидят в твоих руках оружие – будут стрелять, не задумываясь. Могут убить и тебя, и меня...
Тут я спохватился, что логическим развитием этой мысли будет «вот почему ты должна отдать свое оружие мне». Она снова обидится и мы снова пойдем по кругу...
Я поспешно закончил:
– Еще раз прошу принять мои сожаления.
К этому моменту серебристая полоска, пройдя несколько раз подмышками, оплела мои плечи и, как я начал догадываться, образовала у меня за спиной две лямки. Таким образом, из меня получилось нечто вроде огромного рюкзака.
– Я подумаю над твоими сожалениями, – пообещала Ресту-Влайя. – А ты подумай вот над чем: сейчас я тебя понесу. Ты будешь висеть у меня за спиной. Я знаю, это поставит меня в уязвимое положение по отношению к тебе. Что я, по-твоему, должна сделать, чтобы ты не выкинул какую-нибудь глупость?
Она читала мои мысли. Я как раз понадеялся, что окажусь поблизости от ее боевого топора и, может быть, мне посчастливится все-таки потихоньку стащить кольцо-катализатор.
– Ты уже дважды синтезировала для меня питьевую воду и кислород. Я ведь не настолько глуп, чтобы...
Ресту-Влайя меня перебила:
– Насколько ты глуп – знаешь только ты. Я же знаю только, что тебе надо связать конечности.
Когда она собиралась спать – я не понимал. Но я заснул почти сразу после нашего разговора. Ничего удивительного. Хорошо упакованный пассажир, о котором заботится такое могучее и самостоятельное существо, как Ресту-Влайя, испытывает максимум комфорта при минимуме ответственности. Последний раз я попадал в подобное положение года в три, когда отец, посадив меня на плечи, отправлялся гулять по садам Муллы Садры.
К сожалению, Утес кое-чем отличается от Шираза.
Я открыл глаза. То ли помогла наработанная за годы службы способность загодя предчувствовать опасность, то ли я просто успел хорошо выспаться и зверски проголодался.
Пока я спал, наступили синие сумерки.
Ресту-Влайя по-прежнему шагала сквозь лес, не сбавляя темпа. Поскольку я болтался у нее за спиной на правах рюкзака, я смотрел не вперед, а назад. Когда мои глаза привыкли к неконтрастной, монохромной гамме оттенков синего, я заметил движение.
Будто несколько маленьких юрких зверьков – ласок, белок, соболей – заляпанных грязью до полной утраты естественной масти, синхронно совершали короткие прыжки с ветки на ветку. Это происходило на среднем ярусе ветвей, в двух-трех сотнях шагов от нас, так что рассмотреть подробности было поначалу невозможно.
Я с трудом сдержался, чтобы не вскрикнуть. В следующую секунду пришло осознание, что я вовсе не обязан ставить Ресту-Влайю в известность об увиденном. Мы же по разные стороны баррикад! Не исключено, что для меня лично загадочные гости угрозы не представляют и даже наоборот: сулят спасение из плена.
Нас преследовало нечто. Это нечто не могло быть стаей местных зверьков. На Утесе вся сухопутная фауна представлена видами не крупнее червя-мотыля.
Понаблюдав за преследователями еще пару минут, я пришел к выводу, что вижу не десяток разных объектов, а один полиморфный – вроде осьминога, выстреливающего вперед свои щупальца, а потом молниеносно перекачивающего через них основную массу тела на следующее дерево.
Итак, не местное животное. А что?
Я начал перебирать варианты. Весьма совершенный кибермех... змееобразный вид инопланетной фауны, завезенный на Утес тойлангами... наш активант...
Активант!
Возможно ли это?
Принципиально – да. Максимальная длительность «горячего» режима активанта – около двухсот часов. Я находился в плену никак не больше шестидесяти. Это даже если считать, что я пробыл в шоковом состоянии после расстрела моей бронегруппы часов десять-двенадцать и проспал сейчас еще столько же (первое маловероятно, второе совершенно исключено).
Остальные вопросы были куда сложнее.
В ясном или затменном состоянии рассудка находится активант? Понимает ли он, что видит перед собой человека, своего командира по имени Искандер Эффендишах, которого несет тойланг? Или он думает, что у тойланга за плечами труп, а то и вовсе пустой скафандр? Или он вообще ничего не думает?
Как ни быстро пронеслись эти мысли, расстояние между нами успело сократиться вдвое.
Я сморгнул – и этого хватило, чтобы полностью потерять его из виду.
Мне стало не по себе.
Внезапно загудел ливень – мощный, торжествующий.
Ресту-Влайя остановилась, опустила меня на землю, освободилась от лямок.
– Твои извинения приняты, – торжественно возвестила она.
Ее голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул.
– Что?!
– Я больше не обижаюсь на тебя.
Разумеется, я весь был поглощен высматриванием активанта. Да куда же он запропастился? Дождь вконец испортил обзор, и без того незавидный...
Что делать? Что же делать?! Предупредить ее об опасности? Или понадеяться, что активант будет действовать трезво, то есть убьет Ресту-Влайю и заведет со мной светскую беседу?
В последнем случае я должен был приготовиться, что буду хладнокровно наблюдать гибель существа, которое мне, лично мне, не сделало ровным счетом ничего плохого. И вообще, является врагом Сверхчеловечества лишь номинально, ради получения своего драгоценного Испытата!
– Уффф... Я рад... – через силу выдавил я. – Почему ты остановилась? Устала?
– Нет. Я решила, что тебя надо покормить.
Что бы там Ресту-Влайя ни говорила, она, конечно же, утомилась. В ее голосе прорывались хрипы. Да и цвет кожи изменился с нежно-салатового на изумрудный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
