class="p1">Такой прогресс вселяет надежду. В грядущем противостоянии с темными поддержка ауринга будет ключевой, хотя от такого упрямца, как Барсук, можно ожидать чего угодно.
Льюнари я оставил два десятка кристаллов, которые в последнее время тают, будто снежинки на палящем солнце. Ниссе, конечно, бурчала, но уже откровенно не протестовала: не глупая, понимает, что эти расходы жизненно необходимы.
Характерники, которых я вытащил из дома, уже пришли в себя, хоть и остаются слабыми — аура паразита здорово их потрепала. Теперь они восстанавливают энергию и отъедаются: после такого удара по энергосистеме аппетит у обоих зверский.
В общем, будущее покажет, что из этого всего получится…
Мой взор снова обратился к восходящему светилу. Примерно два часа назад в ту сторону улетели Вайра и еще несколько столичных эфирель, изъявившие желание осесть у меня в марке. Они несут послание в маркграфство с моими инструкциями Гансу Краузу.
— При попутном ветре долетят быстро, — одобрительно произнесла тихо появившаяся рядом со мной ниссе. — Хотя с тем, что ты задумал, я бы не спешила.
— Формально послание короля еще не дошло до моих рук, — пожал я плечами. — А это значит, у меня есть небольшой зазор по времени. Но в любом случае режим инкогнито себя практически исчерпал. Осталось завершить несколько дел и можно выходить на свет.
Усмехнувшись, я с пафосом добавил:
— Великий победитель Золотого льва и покоритель Теневого перевала Маркграф де Валье вернется в столицу!
Ниссе лишь фыркнула в ответ.
— И это возвращение должно привлечь внимание, как короля, так и всех самых значимых людей Вестонии, — сказал я. — Нам нужны союзники в предстоящих битвах.
— Снова расходы.
Тягостный вздох Итты заставил меня покачать головой. Ниссе неисправима. Но мне это только на руку. Своей прижимистостью первородная помогает мне трезво и критически оценивать каждую мою будущую трату. Иногда между нами разворачиваются настоящие баталии буквально за каждый медяк. И скажу прямо: во многие пункты моего плана, благодаря рациональности ниссе, пришлось внести некоторые коррективы.
Стоит ли упоминать какой была реакция этой скупердяйки, когда я рассказал ей свой план. Мой сенешаль должен подготовить караван: пышный, представительный, такой, каким должен сопровождаться любой влиятельный вельможа, особенно, возвращающийся с победоносной войны с аталийцами.
О походах в Тень тоже нельзя забывать. Наверняка Карла постоянно информируют о том, что они были удачными. Достаточно взглянуть, как идут дела у представительства Янтарной гильдии в моей марке. При таком наплыве теневых ресурсов те уже наверняка пожалели, что взяли с собой мало золота.
— Предлагаешь заявиться в столицу оборванцами? — хмыкнул я.
— А хоть бы и так! — тут же набычилась ниссе. — Они ж все налетят на наш караван, как голодные рыбы на кусок хлеба!
— А как ты собиралась налаживать связи с потенциальными союзниками? — спросил я. — Кто захочет дружить с голодранцами? Без даров здесь не обойтись.
— Это Карл, что ли, наш союзник? — насмешливо произнесла ниссе. — Да он же самая большая и самая голодная рыба! У него война на носу. Все себе захапать постарается. Еще и припомнит нам всякое. И трофеи с аталийцев и сапфировую цитадель, а про добычу из Тени я вообще молчу.
— Не обеднеем, — отмахнулся я. — А все захапать силенок не хватит. И он это прекрасно понимает. Может быть, лет десять назад — да, но не сейчас. Ему, как и нам, сильный союзник нужен. Кроме того, я под присягой. Он в своем праве.
— Древние ауринги никому не присягали, — фыркнула ниссе. — Даже император сам лично к ним договариваться ездил.
— Имей я столько силы, как те колдуны… — покачал головой я.
— А ты бы тратил поменьше времени на дела смертных и лучше бы в Тень на годик ушел, — с ехидцей в голосе ответила ниссе. — Тогда бы и силенок прибавилось.
— Предлагаешь, как древние колдуны, осесть в какой-нибудь пустоши? — усмехнулся я.
— Зачем в какой-то? — удивилась первородная. — У тебя она уже есть.
— А ты не забыла, что маркграфство принадлежит королю? Я там всего лишь управляющий.
— Так стань сам королем, — тут же ответила Итта и хищно улыбнулась. — А марку объяви своим королевством.
— Предлагаешь стать отступником и изгоем? — покачал головой я. — Сейчас это не наш путь. Открыто наплевав на волю короля, я больше потеряю, чем приобрету. Прежде всего я потеряю все, что так долго зарабатывал последние годы: репутацию верного своему слову и присяге дворянину. Да, со временем я планирую изменить статус маркграфства на герцогство, и самое главное — добиться того, чтобы этот титул стал наследуемым, но такую легитимность мне может обеспечить только король Вестонии.
— Королей среди смертных много, — криво улыбнулась ниссе. — Присягни одному из них. Представь, как обрадуется Золотой лев. Кто же откажется от практически бескровного захвата Бергонии, да еще и пополнения своей армии за счет тебя и твоих воинов?
Я понимал, что ниссе говорит не всерьез. Она всегда так подтрунивала надо мной, когда заходила речь о моих взаимоотношениях с так называемыми смертными. Итта в каждом разговоре пыталась мне напомнить, что миры людей и первородных, хоть и соприкасаются, но все же остаются разными. В ее понимании, мне, как аурингу, стоит пересмотреть свои взгляды на этот вопрос. Не зря древние ауринги жили особняком.
Не скрою, прежний я, лис-одиночка, наверняка прислушался бы к ее доводам, но сейчас дела обстоят таким образом, что от моих решений и поступков зависят судьбы многих значимых для меня людей.
А что касается присяги другому королю…
Предателей нигде не любят. И этот мир не исключение. Граф де Англанд — наглядный тому пример. Для местных дворян, своим поступком, пусть и ради спасения сына, он покрыл позором не только самого себя, но и весь свой род. Какой бы славной и обильной на подвиги ни была история рода де Англандов, нынешний его глава сделал так, что следующие поколения будут помнить только это предательство.
Не сказал бы, что меня сильно волнует, что обо мне и моем роде будут думать какие-то люди спустя несколько сотен лет после моей смерти: я придерживаюсь принципа «здесь и сейчас». Лично мне плевать на чье-то мнение или оценку моих поступков. Это — моя жизнь, и только я решаю, как ей распоряжаться.
Важно, что со мной и моими близкими происходит прямо здесь и
