соседскую квартиру. Неожиданно покинутая своими хозяевами, она таила в себе явную опасность.
Орлов в знак уважения придержал перед ними распахнутую дверь.
Внизу, перескакивая через ступеньку, поднимался Федоров. Разминувшись на площадке с выходившими из квартиры понятыми, он ввалился в прихожую и с ходу выпалил:
— Клим, к матери Шемардин подался. Начальнику базы он давно жаловался, что мать у него болеет, а он у нее один, и может так случиться, что он через какое-то время уедет к ней. Начальник рассказал, что в тот день он прилетел к нему сам не свой, бледный, как будто не в себе, и срочно попросил его уволить. Сказал, что мать вот-вот умрет, ну, начальник его и отпустил. «Мать — это святое», — сказал начальник. — Задерживать его он не имел права, так как тот был уже гражданским лицом. Такие вот дела!
— Добро. — Орлов дружески положил руку ему на плечо, повторил: — Добро. Это первая за сегодняшний день положительная информация.
Они опечатали квартиру и вернулись в управление.
Глава 6
Выяснить, где проживает родная мать подозреваемого в убийстве своей сожительницы гражданина Шемардина, не составило особого труда. Но еще в тот день, когда Клим Орлов сделал срочный запрос в районный отдел милиции по месту ее проживания, вернувшись от телеграфистов к себе в отдел, он во всеуслышание заявил:
— Считаю, что тут обольщаться не стоит. Может оказаться так, что весь этот танец с бубнами о безнадежно больной матери он придумал для видимости, чтобы срочно уволиться. А начальник базы просто-напросто купился, сжалившись над его безвыходной ситуацией, добросовестно войдя в положение. А наш подозреваемый в это время где-нибудь с другой бабой любовь крутит. И время проводит, надо признаться, неплохо.
Этим обстоятельством Клим был сильно озабочен, с его смуглого обветренного лица весь день не сходило хмурое выражение. Он с задумчивым видом сидел за своим столом и поминутно шевелил чернявыми бровями, не мигая, глядел куда-то в дальний угол, громко барабанил пальцами по крышке двухтумбового стола, покрытого зеленым сукном, не замечая, что стучит. Только тогда он обратил внимание на свои бессмысленные действия, когда случайно заметил, что присутствующие в помещении сотрудники с чрезмерным вниманием наблюдают, как шевелятся его обросшие мелкими кучерявыми волосками пальцы, словно он играет одной рукой на невидимой клавиатуре. Орлов прекратил раздражающее сослуживцев постукивание, и все с облегчением вздохнули.
Так оно на самом деле и вышло, Клим как в воду глядел. В пришедшем через сутки ответе — тут коллеги, надо отдать им должное, постарались — говорилось: «На ваш запрос за №… от числа… сообщаем, что гражданка Прасковья Семеновна Шемардина, 73 лет от роду, ранее проживающая в селе Печенкино по адресу: улица… дом… повешена фашистами в 1942 году в июне месяце как пособница партизан и в настоящее время покоится на сельском кладбище. Начальник РОВД подполковник Никитин».
Орлов дочитал сию официальную бумагу, положил ее на стол и принялся ходить взад-вперед по комнате, заложив руки за спину. За прошедшие сутки определенная работа была проделана, что, однако, ситуацию нисколько не прояснило, а еще больше запутало. Опрошенные железнодорожники, которые дежурили и трудились на вокзале или хотя бы неким образом были причастны к бесперебойному функционированию железной дороги в тот злополучный день, когда там мог появиться гражданин Шемардин с девочкой, не признали в словесном портрете такого человека. Все они в один голос ссылались на то, что пассажиров на вокзале всегда бывает очень много и углядеть среди них какого-либо подозрительного типа еще и не представлялось возможным в силу того, что они были заняты своими непосредственными обязанностями и обращать внимание на посторонних людей времени не оставалось. Правда, сорокалетний милиционер линейного отдела младший сержант Пузырьков заверил Журавлева, показавшего ему нечеткую фотографию девочки, которую он снял со стены, на которой висели фотографии еще каких-то родственников, что такой девочки в его дежурство точно не было. А уверен он в этом потому, что у него самого имеются двое малолетних ребятишек и он всегда внимательно относится к чужим детям, чтобы оказать им посильную помощь. Все-таки железнодорожный вокзал — это не уютный собственный дом, а по существу, проходной, а в данном случае проездной двор.
— Журавлев, что там с конвертом? — неожиданно спросил стоявший около окна Орлов и, круто развернувшись на каблуках, в два шага пересек небольшое помещение уголовного розыска, стал напротив сидевшего на диване Ильи, ожидая ответа. Свои руки он все так же продолжал держать за спиной, бездумно крутил большие пальцы, как будто руки мешали и он не знал, что с ними делать. — Что говорят специалисты из лаборатории?
Сидеть, когда начальник стоит, было не по уставу, хотя Клим и считался его близким товарищем, Журавлев торопливо поднялся. Теперь они стояли вровень, глядя в глаза друг другу.
— Собственно, пока ничего не говорят, — с некоторой долей смущения сказал Илья, словно сам был виноват в том, что хваленые специалисты из четвертого отдела никак не могут определить под размазанными чернильными потеками неизвестный адрес. Всего лишь хотя бы одну строчку с наименованием населенного пункта. — Говорят, что зацепиться там не за что.
— Зацепиться им не за что, — со сдержанной злостью передразнил Орлов и с сокрушенным видом покачал головой. — Что, совсем прям не за что?
— Закорючку они там одну обнаружили…
— Что за закорючка?
— Похоже на то, что, когда писали, нажали неосторожно и грифель у карандаша сломался, — стал объяснять Илья. — В бумаге углубление осталось, это они сумели разобрать. Только непонятно, что это за буква, то ли «С», то ли «Е». Вот и говорю, что одна верхняя закорючка осталась… Точнее, ее начало. — Он указательным пальцем для наглядности начертил в воздухе полукруг. — Выглядит это примерно так…
Глаза Орлова оживились, даже задубелая кожа, туго обтягивающая его скулы, как в эту минуту показалось Журавлеву, заметно ослабла, лицо приобрело мягкое, но глубоко задумчивое выражение. Клим пожевал губами и, вдруг резко обернувшись к Ваську Федорову, скороговоркой произнес:
— Ну-ка, вспомни, что тебе говорил начальник базы про поездки Шемардина в командировки? Какие он города упоминал? На букву «С» и «Е» были там названия?
— Много чего он говорил, — пожал плечами Федоров, оттопырив нижнюю губу. — Всего и не вспомнишь. Говорил, какой он хороший специалист… Исполнительный…
— Ты мне по существу заданного вопроса отвечай! — грубо оборвал парня Орлов. — Ну! — прикрикнул он, подстегивая Васька к действию.
В голосе Орлова отчетливо послышались металлические нотки, и Федоров, сидевший на стуле задом наперед, опираясь руками на спинку, подскочил, словно подкинутый трамплином.
— Саратов, Елец, Скопин, Семилуки,
