я открыл крышку. Это была портативная рация — мощная, на несколько сот километров — и аккумуляторные батареи. А еще — запаянный в целлулоид пакет с документами.
Я снова влезал во что-то дурнопахнущее. Остервенело скомкав в руке записку Герлиха, я сунул ее в карман, закрыл ящик и переставил его в непромокаемый отсек на корме — к припасам и одежде.
— Давайте ставить паруса, мы оторвались достаточно далеко, — предложил Джек Доусон, который сидел всё это время тише воды ниже травы.
И мы начали ставить паруса.
VIII ЗОЛОТОЙ ОСТРОВ
Наша шлюпка была суденышком примечательным. Не та утлая скорлупка, какими обычно комплектуются каботажники и речные суда, а настоящий маленький корабль с удивительным запасом прочности и плавучести. Корпус был укреплен металлом, на носу и корме имелись воздушные ящики, в бортах — пробковый слой, в киле — солидный балласт против переворачивания. По большому счету она была непотопляемой, даже полная воды — разве что саданет волной о скалы, или кто из пушки выстрелит.
Паруса были полны свежего ветра — оба гафельных и косой — на носу. Черта с два я бы с ними справился в одиночку, но морячки дело свое знали на «ять»: Коллинз контролировал румпель, Доусон орудовал со шкотами, а я или помогал, играя роль юнги-акселерата, или занимался всякой мелочевкой: пытался поймать рыбу, вчитывался в писанину Герлиха, каждый час крутил настройки на рации, проверяя частоты.
Радиоэфир был чист, нас не искали. От выкладок Герлиха кипели мозги, и становилось дурно. Я чуть было не окунулся в высокую политику, оказавшись в окружении Императора — и бежал от нее как черт от ладана. И вот сия чаша снова меня настигла. Обладая этими документами, я мог бы… Мог бы…
— Да пошло оно к черту, — сказал я, размахнулся и швырнул папку в океан.
Она раскрылась на ветру, и бесценные бумаги рассыпались по поверхности воды, постепенно намокая и сминаясь на волнах. Какой-то активный тунец рванул к мнимой добыче и бестолково закружил, взбивая плавниками волны и смешивая их со скандалами, интригами и расследованиями ныне покойного герра Йозефа Герлиха.
* * *
— А как же… — Джимми Коллинз смотрел на меня вытаращенными глазами.
Джек Доусон задумчиво чесал затылок.
— Я хочу, чтобы каждый из вас задал себе один-единственный вопрос: оно нам надо? — и глянул сначала на Джека, а потом на Джима.
Парни задумались.
— Получается, сначала герр Герлих из симпатии к вам передал через меня сведения о том, что анархисты затевают провокацию и взрыв. А уж после того, как они подсунули змею в кровать — свалить с корабля и вовсе стало лучшим вариантом. Так что мы виновны только в краже шлюпки, и по Сипангским законам должны будем или внести сумму, превышающую ущерб в два раза, или сесть в тюрьму, — выдал удобоваримую версию Коллинз.
— Кто-то видел, как ты говорил с Герлихом? — напрягся Доусон.
Он, хоть и выглядел балбесом, ситуацию прочувствовал до печенок. Быть исполосованным на ремни ретивыми рыцарями плаща и кинжала из Тайного Капитула или наемниками картелей — удовольствие ниже среднего.
— Нет, — покачал головой Коллинз, — Мы встретились на верхней палубе, я драил медяшки, и никого вокруг точно не было. Он прошипел, что, мол, узнал меня и дал наводку на тайник. Вот и всё.
— Значит, всё, что нас связывает с этой историей — рация, так? И сам факт того, что мы имели отношение к «Голиафу»… А нам точно нужно на «Сипангу»? — спросил Джек.
Я хмуро кивнул. На Сипангу мне точно было нужно.
— А то могли бы заглянуть на Золотой остров, к Шельге… Там можно запросто затеряться. Тут недалеко, каких-то полтыщи кабельтовых! При попутном ветре — ерунда! Хотя наши анархисты наверняка тоже туда отправятся, там для таких настоящий рай!
Золотой остров? Это было что-то из истории про Пьянкова-Питкевича и его эксперимент по добыче драгоценных металлов непосредственно из мантии нашей планеты. И вроде как эксперимент не удался из-за бунта рабочих — а так он имел все шансы обрушить мировой рынок. И именно после этого следы амбициозного инженера потерялись… Можно было попробовать стать на след великого изобретателя и таинственной мадам Ламоль, но это почти наверняка означало бы столкновение с теми, кто уже два раза пытался меня прикончить.
— Praemonitus, praemunitus — сказал я.
— Что?
— Кто предупрежден — тот вооружен. Курс на Золотой остров.
* * *
Судя по карте, это был целый архипелаг — если можно было так назвать острова, располагающиеся друг от друга на расстоянии сотен километров. Золотой остров — он же Хендерсон — был вторым по величине и до недавних пор необитаемым. По каким-то неведомым причинам именно здесь Пьянков-Питкевич при поддержке главы «Анилин Роллинг Компани»-химического короля Сипанги Дональда Роллинга запустил свой проект по золотодобыче. Какое-то у него было интересное оборудование — с применением концентрированных тепловых лучей… Параболоид, синусоид, экспонентоид — какое-то такое математическое название….
Меня не интересовал тепловой луч, а графики алгебраических функций — тем более. Задание стояло — добыть шамонит, топливо, которое использовали в этом оборудовании, и на Золотом острове его образцы, пожалуй, можно было раздобыть с не меньшей вероятностью, чем в том заброшенном цеху анилиновой компании, на который у меня имелось наводка. Я строил отдаленные планы заглянуть сюда на обратном пути на каком-нибудь зафрахтованном судне или с контрабандистами — но ситуация на «Голиафе» внесла свои коррективы. Острова — значит острова.
Климат морской субтропический, происхождение — вулканическое и коралловое, население — анархическое и враждебное. Раньше на паре-тройке из этих клочков суши проживали аборигены, но теперь они частью растворились в массе переселенцев, а частью были уничтожены со всей жестокостью, свойственной цивилизованным народам.
Ловили рыбу, промышляли жемчуг, жевали кокосы, ели бананы. Потом пришли инженер Пьянков-Питкевич и химический король Роллинг, навезли машин, людей, оружия, вывернули всю жизнь Золотого острова наизнанку — и получили удар в спину от бывшего уполномоченного из Мангазеи — Василия Шельги, который до этого всюду ошивался с ними, выполняя роль то ли консультанта, то ли телохранителя — черт его знает. Когда из-за блокады флотом картелей Сипанги на острове начались волнения шахтеров и обслуживающего персонала, Шельгу отправили с ними договариваться — мол, лоялист, вожак толпы и всё такое, народная косточка — должен справиться. Он и справился — возглавил бунт и захватил остров. Даже Ассамблею созвал и призвал всех трудящихся мира присоединиться к нему в борьбе против мирового империализма и корпораций. Так до сих пор и призывает,
