В ресторане мы проводим еще некоторое время. Вадим тщательно избегает беседы о моем вранье, но я все помню и от этого чувствую себя гадко. Сама не решаюсь испортить его радужный настрой. Скоблев старается, и я вижу это. Не хочется все изгадить идиотскими выдумками.
По возвращению домой попадаю в крепкие объятия. Вадим по-хозяйски притягивает меня к себе и целует. Не так, как обычно, а с каким-то жутким остервенением, как голодный до мяса волк. Я отвечаю, но упираюсь ему в плечи ладонями, показывая, что не стоит переходить грани, хотя ему очень хочется, и я ощущаю это.
— Ань, еще немного, и я тебя в комнате запру. Наручниками к кровати пристегну. — Выдает со стоном и упирается лбом в мой лоб. — Сколько можно меня терроризировать, а?
Я ведь даже и не пыталась его изводить. Просто оттягивала неизбежное, ведь если свадьба не за горами, то и брачная ночь тоже. В этот раз мне снова удалось улизнуть от Скоблева к себе в комнату. Я долго была в душе, пытаясь совладать со своими эмоциями и чувствами, вот только плохо получалось. В результате позвонила матери и разговаривала с ней до часу ночи. Утро не принесло долгожданного облегчения. Удивило меня то, что Вадим не уехал на работу, а ждал меня за завтраком и после отвез в офис, где меня ждал очередной "сюрприз". Вместо Дмитрия Ивановича, к которому я привыкла, в кабинете восседал его брат. Не менее симпатичный мужчина. Слишком серьезный и совершенно не настроенный на общение.
Увидев меня, он поднял брови вверх, назвал по имени и спросил про того же старика, что и его брат. Я просто хлопала глазами, но Мирон Иванович махнул рукой и попросил принести договора на подпись. Весь день он провел в кабинете, постоянно вызывая меня и заваливая работой, и я так и не смогла спросить, куда же делся Дмитрий. Такая же катавасия была несколько дней. Я уже начала переживать, не случилось ли с Димой что-то плохое. В тот день я проходила мимо бухгалтерии и услышала разговор сотрудниц.
Замерла с бумагами в руках, ощущая себя шпионкой. Девчонки разговаривали о Дмитрии, и я скрипнула зубами, сделав шаг назад, чтобы лучше слышать их сплетни, иначе ведь не назовешь.
— Дмитрий Иванович… Ха! Скажешь тоже. Сразу было понятно, что он не продержится на месте своего папочки, хотя некоторые делали ставки на пару дней. Долго задержался. Наверное, снова запивается, сидя в своей каморке.
— Да, не наговаривай ты на него. Со своим бизнесом прогорел, вот и…
— Не оправдывай ты его. Вот старший… Видела? Вот это мужчина. Перспективный, мужественный и…
— Занят.
— Всю картину маслом испортила. Ничего. Можно и отбить.
— А Дмитрий холост между прочим.
— Он ветреный. Чуть что сразу к бутылке и другим бабам. Мне кстати, Ольга рассказывала, как провела с ним ночь. Позариться есть на что…
— Без подробностей. Не хочу слушать.
Вот тут я уже не выдержала и пошла дальше. Мария Павловна ждала меня. Я смотрела, как женщина проставляет печати, и не могла выкинуть из головы то, что услышала пару минут назад.
— Что-то не так, Анечка?
Она посмотрела на меня и снова принялась за дело. Хотелось выяснить у нее про Дмитрия, но не разводя сплетен, как те сотрудницы.
— Начальство сменилось, — начала издалека, на что Мария Павловна кивнула, — а я даже причину не знаю.
— Эх, Анюта, — женщина криво улыбнулась, пока я кусала губы изнутри, — Дмитрий вряд ли вернется, если ты это хочешь узнать.
— Почему?
— Как бы тебе сказать, — Мария Павловна прекратила штамповать листы и посмотрела на меня, — у него с отцом особые отношения. Об этом все знают.
— Я не местная. Не в курсе событий в городе.
— Да, я помню. Привыкай, что руководить теперь будет Мирон Иванович. — Женщина поджала губы и покачала головой. — Скоро вообще их старик вернется. Подлечил-таки свою нервную систему, и вновь в бой.
Я даже не нашла, что ответить. Продолжила наблюдать за действиями Марии и тяжело вздыхала. Мне вообще должно быть все равно, кто босс. Главное, что мне платят и не пристают с пошлыми шуточками. Вот только, как бы я себя не утешала этой мыслью, но думала о Диме. Все время, что мы провели вместе, каким-то красным пятном плыло перед глазами, и да, чуток юмора мне не хватало. Его серьезный брат порой раздражал. Особенно приказной тон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Этот самодур умудрился оставить меня наедине с бумагами допоздна, хотя я намеревалась уйти пораньше, потому что Скоблев попросил. Его отец должен был прилететь, и у нас намечался семейный ужин. Мирон Иванович умел убивать взглядом и со словами "Часы будут оплачены вдвойне" скрылся в кабинете. Я стучала по клавиатуре пальцами. Вадим звонил уже несколько раз, и когда я наконец закончила, получила от него гневное голосовое. Выглянув в окно, поняла, что машина стояла внизу.
Проклиная все на свете, постучала в дверь и вошла. Нужно было что-то решать, но я даже рта открыть не успела, как мне в нос ткнули листом.
— Отправь это по мылу, — Мирон Иванович буквально впихнул бумагу мне в руки, — пусть пробьют все про квартиру и задолженности. В общем, давай в темпе. Потом можешь быть свободна.
С тяжелым вздохом возвращаюсь на свое место. Сканирую и отправляю по нужному адресу, но имя владельца квартиры заставляет замереть. Дмитрий Иванович, чтоб его! Невольно откидываюсь на спинку стула и поглядываю на дверь в кабинет. И зачем Мирону пробивать информацию на брата? Неужели все так плохо?
Глава 14. Нельзя, но если очень хочется, то можно
Дмитрий
Возможно, я брежу, или настолько допился, что ловлю галюны по полной программе, но вот только Аня не исчезает. Передо мной не фантом, а реальное тело стоит. Глазами невинными хлопает, заставляя чувствовать себя конченным.
— Можно я войду?
Говорит, прикусывая нижнюю губу. Мне не остается ничего иного, как отойти в сторонку, пока она осторожно ступает вперед, проникая в мое холостяцкое жилище. Кажется, что алкогольные пары из меня во все стороны рвутся, отдавая гулом в голове. Аня в моей квартире… Интересно, за каким чертом ее нечистая принесла?
— Мирон прислал?
Складываю руки на груди, пытаясь понять причину появления Ани на пороге моего дома, да еще в столь поздний час. Она непонимающе смотри в ответ, словно не догоняет сути вопроса.
— Нет. Я сама. — Снова прикусывает губу и пробегает взглядом по коридору. — Босс сменился, и никто не говорил причину. Беспокоилась. — Выдает с нервным смешком, а я глаза выпучиваю от удивления.
Беспокоилась? Что, мать твою, за заявления?! Сглатываю и убираю руки в карманы домашних треников. Выгляжу, конечно, отстойно, и меньше всего хотелось, чтобы таким меня видела Анюта. Пусть даже на моя, но все же…
— Привыкай к новой власти, — усмехаюсь, продолжая стоять на месте, как истукан, — она теперь постоянная. — Указываю рукой в сторону кухни, как бы невзначай, хотя треморит меня не по-детски от ее присутствия. — Чай? Кофе? Водичка из под крана?
Посмеивается, опуская напряженные плечи. Меня только не отпускает.
— Можно и водички, — Аня выдавливает из себя улыбку, а я пожимаю плечами, проходя мимо и ловя ее запах, — значит, вот так выглядит холостяцкая берлога.
— Ни разу не видела таких?
Врубаю одну лампу, потому что от яркого света глаза на лоб лезут, и руки трясутся, как у алкашки перед ее бомжанутым плейбоем. Теперь обстановка интимная. Не хочется вгонять Аню в стопор. Сама собой получается. Хлопаю по кнопке, включая чайник. Аня скромно усаживается за стол, все так же внимательно рассматривая каждый предмет в комнате.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну-у-у, как-то не приходилось. Только если в них были массовые вечеринки и прочие сборища. — Спокойно так отвечает, как на вопрос в анкете при поступлении. — А при таких обстоятельствах впервые. — Опять нервно улыбается, а я отмечаю, что это очередное отличие Ани от моей Ани.
Та могла назло мне затусить с общим знакомым, и пусть до интима не доходило, но сам факт нахождения ее на чужой территории, где в любой момент может произойти непоправимое вводил меня в то состояние ярости, от которой можно было избавиться только известным все греховным методом, и та чертовка всегда пользовалась моей слабостью. Вытирала ноги об озабоченность и оставалась довольна, как мартовская кошка.
