Лизетта положила трубку в предвкушении приятного вечера. Алекс милый, добрый, беззаботный, с ним всегда так легко и уютно.
Через час позвонил Хэнк Престон. Минут десять они обсуждали деловые вопросы, потом он перешел к внеслужебным:
– Джейк просил передать, что он заказал столик на сегодняшний вечер и заедет за вами в семь.
Лизетта поежилась.
– Передайте Джейку, что я не принимаю приглашений из вторых рук.
– Дело в том, что он рано утром вылетел в Сидней и будет только ближе к вечеру, – оправдывался Хэнк. – У него день расписан по минутам.
– Думаю, одну минуту он все же мог бы выкроить. А переносной телефон у него есть. Но так или иначе, сегодняшний вечер у меня занят.
– Я доложу.
– Весьма обяжете.
Будьте вы прокляты, Джейк Холлингсуорт! Какая наглость приглашать ее на ужин через помощника, да еще в полной уверенности, что она только того и ждет!
В конце рабочего дня – она уже собралась уходить – раздался еще один звонок, и она вернулась от двери, чтобы взять трубку.
– Лизетта Леклер слушает!
– Хэнк передал мне, что вас устроит лишь персональное приглашение, – послышался знакомый тягучий голос Джейка, и Лизетта невольно сжала кулаки.
– Я полагаю, Хэнк также проинформировал вас, что у меня другие планы на сегодняшний вечер. ~ Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено забившееся сердце. – Прошу прощения, я уже ухожу. – Она бросила трубку и тут же поглядела на нее со смутным чувством вины.
Через несколько секунд телефон зазвонил снова, Лизетта застыла как вкопанная: может, это не он? Лучше не брать трубку, допустим, она ушла сразу после первого звонка и второго уже не слышала. И вообще, какого черта она ищет себе оправданий?
Но все же она ответила на звонок.
– Не бросайте трубку, Лизетта, – с тихой угрозой произнес Джейк, и она вздрогнула: его гипноз распространяется даже по телефонным проводам.
– Я решила, что разговор окончен, – сквозь зубы процедила она. – По делу вы можете звонить сколько угодно, но мое рабочее время уже истекло, а ваш звонок, насколько я понимаю, чисто личного свойства. Боюсь, вы снова обвините меня, что я бросаю трубку, так вот, позвольте вас предупредить об этом заранее. Всего хорошего!
Без дальнейших колебаний Лизетта схватила портфель и вышла. Через минуту она уже сидела за рулем своего «БМВ» и на чем свет стоит поносила уличное движение.
Дома она с наслаждением приняла душ – хорошо хоть это еще может восстановить ее внутреннее равновесие! Затем осмотрела свой гардероб и остановилась на платье модного фасона из ярко-зеленого джерси. К нему как нельзя лучше подходили изящные черные туфли на высоком каблуке и маленькая черная сумочка. Она слегка тронула губы светло-розовой помадой; на веки наложила тени в тон платью и подвела глаза черным карандашом. Волосы скрутила в гладкий пучок; поверх платья накинула черное бархатное пальто.
Загудел зуммер, и на мониторе появилось смешливое лицо Алекса.
– Иду! – сказала Лизетта.
Лифт прибыл почти мгновенно, но Лизетту это не обрадовало, потому что внутри опять стоял Джейк.
– Вы вниз?
Да что же это за наваждение, в конце концов! Почему я так безумно боюсь его? – думала она, вступая в ловушку лифта.
Она собрала все силы, чтобы спокойно встретить этот взгляд и никак не отреагировать на его насмешливо приподнятую бровь, свидетельствующую о том, что от него, как всегда, не укрылось ее внутреннее напряжение.
У нее перехватило дыхание, и слова застряли в горле. Однако она уже так привыкла к бесконечным схваткам, что ей не терпелось вновь наговорить ему дерзостей – и плевать на последствия!
Они спускались секунд пятнадцать, но под устрашающе оценивающим взглядом Джейка ей показалось, что спуск длился по меньшей мере час. Ей стоило больших усилий не вылететь пулей из лифта.
Алекс – да благословит его Господь! – тут же подошел к ней, чтобы заключить в свои медвежьи объятия.
– Ого! – воскликнул он, отступая на шаг. – Да ты любого сразишь наповал!
– Не могу с вами не согласиться.
Алекс повернулся и с любопытством поглядел на Джейка, потом на Лизетту. После чего приветственно наклонил голову.
В глазах Джейка мелькнула ленивая усмешка, он явно сразу же проследил мысль молодого человека и выдал к ней свой комментарий:
– Моральные устои Лизетты не позволяют ей приглашать к себе в дом лиц вроде меня.
Лизетта вспыхнула от гнева и наградила Джейка таким взглядом, что, будь он простым смертным, умер бы, не сходя с места.
Взяв под руку Алекса, она отвернулась.
– Ну пойдем!
– Желаю хорошо повеселиться!
В устах Джейка это прозвучало как напутствие двум подросткам. Она едва удержалась, чтоб не ответить, и вышла вместе с Алексом из парадного.
– Как ты относишься к итальянской кухне? Тут неподалеку есть потрясный ресторанчик!
– За тобой хоть на край света! – Фраза прозвучала фальшиво, под стать улыбке, которую Лизетта натянула на лицо, все внутри у нее кричало от ярости.
Будь он трижды проклят! Гореть ему в аду!
Однако от вечера она получила удовольствие. Ресторанчик и впрямь оказался очень уютным. Обслуживание было великолепным, еда – выше всяких похвал, итальянские мелодии ласкали слух.
Лизетта не помнила, чтоб она когда-нибудь так хохотала: Алекс забавлял ее бесчисленными анекдотами из своей адвокатской практики.
В начале одиннадцатого они вышли из ресторана.
– Не пригласишь меня выпить кофейку?
– Ой, Алекс, мы так хорошо посидели… – смущенно начала Лизетта.
Он рассмеялся.
– Так мило мне еще никто не отказывал. Когда увидимся?
– Звони.
Он наклонился и нежно поцеловал ее на прощанье.
– Можешь не сомневаться.
Она заперлась в квартире, подогрела себе молока и, налив его в кружку, устроилась в гостиной.
Все же Алекс прелесть, давно она так не веселилась! Однако его черты и воспоминания о его поцелуях не преследуют ее во сне и наяву. Другое, будто высеченное резцом лицо будоражит ее воображение, и другие, жадные, ненасытные поцелуи выбивают почву у нее из-под ног.
Наверно, maman права, размышляла Лизетта, рассеянно прихлебывая молоко. Хорошо иметь кого-то, с кем никогда не почувствуешь себя одинокой, на кого можно опереться, кто снимет все тяготы с твоей души.
Но у тебя же было так с Адамом, сказал ей внутренний голос. Да, и все же это не то, с Адамом у нее не было будущего.
А Джейк – непонятное, непостижимое существо. От него исходит такая грубая чувственная власть, что хочется спрятаться, забиться в уголок, чтобы не сгореть в огне этой страсти.
Боже милостивый, что за бред. Будь она в своем уме, у нее и мысли бы не возникло о связи с этим человеком. Но как избавиться от навязчивых мыслей, когда Джейк упорно проникает в ее жизнь? Бормоча проклятия, она вспорхнула с кресла. Ничего у него не выйдет! Найдется в конце концов и на Джейка Холлингсуорта управа. Пусть только попробует еще раз приставать к ней, она собственным руками его задушит!
