Где-то далеко позади застучала скороговорка турели, оставленной на «Станции-4». Респаун? Пора назад, пока в картриджах ещё остались болты, а монстры не смяли беззащитную стрелялку.
Глубже мне не пройти, да и с каждой минутой растут шансы на встречу с неугомонным наёмником. А оно мне надо?
Я обязательно сюда ещё вернусь. Данж уникальный, зависший во времени и масштабирующийся по уровням. Я приведу своих парней, и мы застрянем здесь до седины на висках. На сутки, двое, а то и трое по времени поверхности. И на десятилетия по часам подземелья…
Деактивирую турели с половинным боезапасом – припаркую их у саркофага, пусть охраняют божественную кровушку от посягательств безумного наёмника. Я и третью туда же поставлю, равнобедренным треугольником, дабы прикрывали друг друга и обеспечивали максимальную плотность огня.
Все, бегу назад! Над головой махина бесхозного замка, ждущая своего хозяина. И этот хозяин спешит на всех парах!
Глава 7
Немногим ранее. «Южный» замок, светлое крыло клана «Ветеранов».
В портальном зале помимо обычной охраны меня встречал хмурый комендант. Недовольно поиграв скулами и гипнотизируя тяжёлым взглядом, он произнёс:
– Я извещён о цели вашего визита. Хочу заметить, что Очаг в Святилище принял дары не далее чем трое суток назад, дальнейшее насыщение Пламени бесполезно, а может, и вовсе – опасно. Только лишь прямой приказ генерала Черепа заставляет меня подчиниться…
– Ведите! – прервал я ворчливую речь и, не дожидаясь сопровождающего, направился к выходу.
Коменданта я понимал. Помимо прочих обязанностей, его должность предполагает статус Хранителя Замкового Очага. Допускать чужака с неясными целями и мутными полномочиями в святая святых цитадели ему не улыбалось.
Времени на объяснения и убеждения у меня не было, как, впрочем, и желания. Поэтому, подстраховавшись железобетонными бумагами от Черепа, я танком пёр напролом.
По мере приближения к Контрольному Залу сечение коридоров уменьшалось, а толщина стен, количество бойниц и постов стражи – всё увеличивалось. Наконец мы миновали массивную дверь, ведущую к Замковому Артефакту, и остановились у небольшой арки Святилища.
– Дальше я сам!
Придержав за плечо взволнованно засопевшего коменданта, я, не слушая возражений, откинул тяжёлую занавесь и шагнул вовнутрь.
В центре круглого помещения спокойно алело пламя Замкового Очага. Вдоль стен аккуратно разложены потенциальные дары – идеально нарезанные поленья редких пород деревьев, отборный уголь, кувшинчики с маслом и благовониями, шкатулки с полудрагоценными камушками – лазурит, малахит, кошачий глаз и прочая поделочная мелочовка.
Вежливо поклонившись Очагу, я подошёл ближе и уселся в позе лотоса рядом с почерневшим от жара кругом камней. Развязав горловину котомки, бережно достал собственные подношения.
Несмотря на явную редкость даров, я не абсолютно был уверен во вкусах богини. Тут с родной девушкой хрен угадаешь, что уж говорить о небожительнице…
Поэтому, готовясь к предстоящему мероприятию, пришлось напрячь связи, кошелёк и фантазию.
Связка чёрных веточек Живоглота – единственного растения, умудряющегося выжить на базальтовых равнинах Инферно. Цена добычи – дюжина смертей ухорезок и минус три драгоценных уровня. К сожалению, даже топовые клерики не способны воскресить павшего со стопроцентным возвратом потерянного опыта.
Пламя испуганно шарахнулось в сторону, затем недоверчиво, словно принюхиваясь, потянулось к тоненьким веточкам. Лизнуло, распробовало и ярко вспыхнуло, жадно пожирая невиданное подношение.
Мифриловая клетка тонкой работы со сладко дремлющей внутри Лавовой Саламандрой. Всё то же Инферно, четверо суток непрерывного кампа у действующего вулкана. Звезда наёмных рейнджеров, поклонников Афродиты, долго и нудно пыталась зачаровать столь высокоуровневую зверушку при помощи любовной силы богини.
Да уж, это вам не волку мозги запудрить, пришлось потеть, рисковать и непрерывно умирать! В какую сумму мне обошлось это удовольствие – лучше не вспоминать.
Выводя Саламандру из транса, я щёлкнул её по носу, быстро распахнул дверку клетки и вытряхнул редкое создание прямо в Очаг.
Радостный писк вернувшегося в родную стихию зверя перекрыл нервное сопение коменданта за тяжёлым пологом. Глядя, как Саламандра танцует в языках сверкающего пламени, я улыбался и в чём-то даже завидовал «Ветам» – далеко не у каждого святилища имеется свой Дух Огня. А вот у них теперь есть.
Ну и последний дар. Рубины. Только не мелкий несортовой горох, а отборные камни величиной с голубиное яйцо. Честно выкуплено с аукциона, клановая казна полегчала на семь кило золота.
Прикусив губу в ожидании боли, я сунул руку с подношением в ревущее пламя. Порождение Светлой Богини расступилось в стороны, уклоняясь от соприкосновения с аурой Тёмного Первожреца. Затем жадность и любопытство взяли своё. Одинокий язычок пламени потянулся к ладони и, словно пугливый дворовый кот, аккуратно слизнул драгоценные камни.
Подношение принято.
Бережно погладив подрагивающее пламя, я негромко позвал:
– Гестия, к тебе взываю!
В душном склепе без изменений – филиал скотобойни, тошнотворные декорации бюджетного ужастика. Древние кости, липкий мрак и удушливый смрад.
Окоченевшая туша Гумунгуса ужалась в размерах, тощие бока окончательно усохли, а взгляд остекленевших глаз давит немым укором. Не могу равнодушно пройти мимо – скрипнув от ярости зубами, присаживаюсь рядом, глажу лобастую голову и беззвучно шепчу:
– Я не буду полагаться на безупречную память! Я сделаю больше – на этом самом месте поставлю памятник из чёрно-золотого мрамора Инферно! В честь бесконечной преданности и отдавая дань запредельному чувству долга!
Отхожу в сторону, делаю несколько скриншотов с различных ракурсов. Готовлю к отправке вирт-пакет для кланлида союзного «Кимхэ». По слухам, есть у корейцев легендарный скульптор, творящий истинные чудеса даже из тривиальной глины. Вряд ли он откажет человеку, спасшему сотню его сородичей от страшной участи и открывшему клану прямую дорогу в ТОПы.
Затем широким треугольником расставляю тяжёлые цилиндры турелей вокруг истерзанного саркофага. Выверяю секторы обстрела, из подручного хлама выстраиваю хлипковатые брустверы, до максимума выкручиваю настройки агрессивности.
С сомнением поглядев на жёлтый маркер заряда магических батарей, активирую режим «Антистелса». Накопитель маны сядет раза в три быстрее, но появляется некоторый шанс засечь крадущегося невидимку. К сожалению, не могу перезарядить кассеты боепитания – для этого требуется скилл Мастера в Големостроении либо изученный навык оператора Лёгких Осадных Машин.
Несмотря на гнетущую ауру помещения и довольно стрёмные приключения последних часов, моя душа урчала и нежилась, как во время расслабляющего массажа. Причина проста – пропало давление уходящего сквозь пальцы времени, ощущение цейтнота и постоянного страха «не успеть».
Магическая формула: «неделя тут равна минуте в реале» – расслабляла туго сжатую пружину и заставляла лицо расплываться в непроизвольной глуповатой улыбке.
Ведь одной только срочной и важной литературы у меня отложено три десятка томов. Мемуары, стратегия и тактика, управление персоналом и психология больших коллективов…
Дополнительно – нечитаные и позаброшенные форумы, блоги и новостные порталы Друмира. Перед утренней планёркой я едва успевал просмотреть краткую аналитическую выжимку. А это не дело – теряю биение политического пульса, перестаю понимать истинную подоплёку происходящих движений…
Ну и вдобавок – пара сотен писем, безнадёжно ожидающих вдумчивого ответа.
Блин! Да просто полежать на кровати, никуда не торопясь, не думая о Хроносе и его дыхании – уже за счастье! Правда, генеральная уборка и основательная перепланировка помещению не помешают…
Разгребаю ногами хрустальное крошево, краем сознания отмечаю на саркофаге следы зубов и усаживаюсь прямо на пол, панибратски привалившись спиной к божественному ложу.
Вот оно-то, кстати, драгоценность номер раз. Тут тебе и кровушка заветная – ресурс стратегический, золотом не измеряемый. Да и само качество анабиозного сна – безумно важно. Не приведи Павший, разбудит какой-нибудь остолоп древнее создание! Кто знает, как поведёт себя потревоженный бог?
А в том, что передо мной Хозяин Времени, я не сомневался. Интерфейс маркировал непись как внекатегорийную, классифицировал как титана и стыдливо умалчивал об имени, пугая бордовой полосой жизни в шесть процентов толщиной.
