восторгами, которых я не заслуживаю, и потому они льстят мне еще больше.
– Выходит, вы ни в чем не нуждаетесь.
– Мой опекун считает, что мне нужен муж, поэтому я поручила ему подобрать мне кого-нибудь.
– Кого-нибудь? Вам это настолько безразлично? – спросил Сейшас с улыбкой.
– Я соглашусь выйти замуж только за того, кто мне понравится, но мне не хочется тратить время на поиски.
– Неужели вам все равно?
– Напротив, я так сильно боюсь собственными руками разрушить свое будущее, что предпочитаю положиться на удачу. Все в руках Божьих. Да поможет мне Господь!
Сейшас внимательно посмотрел на девушку, пытаясь распознать в ее лице признаки иронии, скрытой за изяществом и непринужденностью.
– Возможно ли, что среди всего этого великолепия, в моменты уединения и покоя, которые лишь изредка предоставляет вам ваша жизнь, полная утонченных удовольствий, вы не вспоминаете о былом?
– Не будем говорить о прошлом! – ответила Аурелия более резким тоном.
Впрочем, улыбка тотчас появилась на ее лице и смягчила его черты, сделав менее заметным блеск, которым загорелись ее глаза.
– Мы познакомились с вами сегодня, сеньор Сейшас. Прошлое мертво, и пускай оно покоится с миром!
Одарив Сейшаса поразительной улыбкой, несомненно запечатлевшейся в его душе, Аурелия исчезла в окне.
XI
С тех пор Сейшас встречался с Аурелией почти каждый вечер либо у нее дома, либо на светских приемах.
Приветливость, с которой девушка к нему относилась, если не успокоила полностью его совесть, то по меньшей мере не давала ей с прежней силой терзать Сейшаса за то, что он заключил сделку с Лемосом. Он не снимал с себя вины, но надеялся искупить ее любовью.
Обычно его разговоры с Аурелией не выходили за рамки светских бесед. Однако иногда, если появлялась возможность, он говорил с ней ласково и нежно, так, что его речь напоминала песнь любви, которой не нужно идей и достаточно красивых слов, чтобы убаюкать сердце сладостной мелодией.
Наклонив голову набок, Аурелия слушала эти возвышенные речи, однако выражение ее лица указывало на то, что ответного чувства она не испытывает. Ее душа была открыта любви, но слова Сейшаса не были способны донести его чувство, которое, выражаясь в них, рассеивалось, подобно тонкому аромату, и не доходило до сердца Аурелии.
Однажды Фернандо вновь заговорил с ней о прошлом. Как и в первый раз, она прервала его:
– Для меня прошлого не существует. Моя новая жизнь началась год назад.
На другой день, встретившись с Лемосом, Сейшас обратился к нему:
– Могу ли я попросить вас об одном одолжении?
– Можете и о двух, если угодно.
– Прошу вас, скажите честно, почему в качестве жениха для вашей подопечной вы выбрали именно меня? Вы даже не были со мной знакомы!
Старик Лемос издал свойственный ему смешок:
– Ха-ха! Так вы желаете знать? Не буду делать тайны: мне не хотелось, чтобы девушку обманул какой-нибудь прохвост из тех, что подыскивают себе невесту, у которой приданое побольше. Я узнал, что когда-то Аурелии нравились вы, и поскольку все сведения о вас меня полностью устроили, я выбрал вас ей в женихи. Остальное в ваших руках, повеса!
Эти слова Лемоса окончательно успокоили Сейшаса, рассеяв последние тревоги, которые порой охватывали его. Хорошо поразмыслив, он решил, что в сделке, на которую он согласился, нет ничего необычного: браки по расчету заключаются каждый день, разве что условия обыкновенно менее выгодны для жениха.
Кроме того, по счастливому стечению обстоятельств союз, изначально задуманный как брак по расчету, оказался браком по любви, так что действия Сейшаса были простительны, поскольку от них зависело счастье двух сердец.
Думая так, Фернандо продолжал читать Аурелии свои мадригалы и исполнять для нее ноктюрны.
После смотрин Лемос предоставил своему новому подопечному, как он называл Фернандо, возможность взять дело в свои руки, но одним прекрасным утром обратился к молодому человеку со следующими словами:
– Друг мой, пришло время завершить начатое – свадьба не терпит отлагательств. Это как суп: если долго ждешь, он остывает и становится невкусным.
Сам Фернандо тоже не хотел затягивать события, опасаясь, что красивая иллюзия, за которой скрывалась предосудительная сделка, в любой момент может разрушиться. И все же мысль о том, что он появится перед девушкой в роли спекулянта, мучила его; он боялся взглянуть правде в глаза.
Следуя совету Лемоса, вместе с ним Сейшас, облаченный в торжественный наряд, отправился в дом Аурелии.
Девушка, заранее знавшая об их визите, ждала их в зале, куда их провели, как только они прибыли в особняк. После приветственных слов и довольно долгой, но малосодержательной беседы Лемос, собравшись с духом, объявил:
– Дона Аурелия, позвольте сообщить вам, что сеньор Сейшас, чьи замечательные качества вам уже известны, человек, достойный высокого уважения, просил у меня вашей руки. Я со своей стороны не имею никаких возражений, однако окончательное решение целиком и полностью зависит от вас.
Аурелия обратила на Сейшаса взгляд, который, в отличие от ее радостной улыбки, выражал совсем иное чувство.
– Не пугают ли вас мои капризы и мой непростой характер?
– Я перед ними преклоняюсь! – галантно ответил Сейшас.
– Не кажется ли вам невыполнимой задача сделать счастливым сердце, которое настолько подчинено разуму и подвержено сомнениям, как мое?
– Я верю в силу своей любви, благодаря которой для меня нет ничего невозможного.
Улыбка сошла с лица Аурелии, и оно приобрело чувственное выражение, говорившее о потаенной страсти.
– Я отдаю вам свою руку и вверяю вам свою жизнь. Я больше не та девушка, которая любила и мечтала. Ее уже нет. Но если вам удастся воскресить ее во мне, она будет принадлежать вам, как творение принадлежит творцу. Верьте, что это мечта всей моей жизни, исполнить которую способна только ваша любовь.
Легким и изящным движением она подала свою нежную руку Сейшасу, который поцеловал ее, шепча слова безграничной радости и благодарности.
Лемос тактично отошел, чтобы не смущать жениха и невесту, а через некоторое время вновь приблизился к ним и начал с ними разговор, который вскоре приобрел легкий и непринужденный тон.
Новость о готовящейся свадьбе Аурелии потрясла высшее общество. Никто не мог поверить, что девушка, к которой сватались лучшие женихи Рио-де-Жанейро и которая имела возможность по своему усмотрению выбрать в мужья любого из них, сделала своим избранником какого-то газетного писаку.
Алфредо Морейра, до которого тоже дошло это известие, при встрече с Аурелией не мог скрыть своей досады.
– Вы правда выходите замуж?
– Да.
– Так, значит, вы нашли того, кого искали. Должно быть, его акции очень дороги, не так ли? – иронично сказал франт Морейра.
– Вовсе нет, – ответила девушка тем же тоном, – сумма была пустяшная.
– Ах! Рад вашей удаче. И во сколько же он вам обошелся?
– Хотите, чтобы я назвала цену?
– Да, мне любопытно узнать.
– Она равна той, в которую я когда-то оценила вас.
Морейра прикусил губу, а затем рассмеялся. Несмотря ни на что, он все еще не терял надежды. Может возникнуть множество обстоятельств, способных помешать свадьбе Аурелии, к тому же не исключено, что девушка, поддавшись новому капризу, расторгнет помолвку с той же легкостью, с какой ее заключила.
Так думал незадачливый поклонник Аурелии, хотя в действительности все указывало на то, что девушка сделала свой выбор осознанно и не была намерена менять принятого решения.
Объявив о своей помолвке, Аурелия стала реже выходить в свет, а затем вовсе покинула его; теперь она появлялась исключительно в кругу близких друзей, которые собирались в ее доме, и во время подобных вечеров позволяла своему жениху убаюкивать ее душу нежными признаниями и мечтательными рассуждениями.
Задумавшись над словами, которые Аурелия произнесла, принимая его предложение, Сейшас решил, что понял причину частых перемен ее настроения и ее беспокойства.
«Она сомневается в том, что я ее люблю, – думал он. – Ей кажется, что мне
