на всякого рода хитрости и сделать то, что она обычно делает.
— Исполнить желание? — Приподнимает брови.
— Помолчать, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза.
— Сань, — поворачивается к нему Влад, — я, конечно, только за, чтобы вы остались, но маму надо слушаться.
— Ладно, — недовольно цокнув языком, Сашка поднимается следом за мной. — Кхе-кхе, — прокашливается сын. — У меня, кажется, температура поднимается.
— А у меня лапы ломит и шерсть отваливается, — делаю игривый вздох.
— Я серьёзно! Попробуй лоб, — подставляет голову.
Дотрагиваюсь губами до лба и понимаю, что он действительно горячий.
— Только этого мне еще не хватало!
— У нас в школе половина класса болеет и меня, наверное, заразили, — он забирается обратно на диван и закутывается в плед.
— Влад, у тебя градусник есть?
— Должен быть. В ванной есть аптечка. Сейчас посмотрю, — мужчина выходит из комнаты, а я перевожу взгляд на замотанного Александра, у которого на лице собралась вся скорбь еврейского народа.
Моя надежда на то, что Сашка всё-таки притворяется, рухнула, как только я увидела на циферблате тридцать восемь и четыре. И, как на зло, про горло он не врал. Оно тоже оказалось красным.
— Решено, — вздыхая, прячу градусник обратно в коробочку. — Едем домой и будем лечиться.
— В смысле «домой»⁈ — Возмущается Добров. — Куда ты его собралась везти?
— Домой! — вспыхиваю я.
Он так говорит, словно я на собаках собираюсь ехать.
— Ты погоду видела? Там настоящая метель. Холод собачий.
Подхожу к окну и поднимаю занавеску — и правда, снег валит не по-детски.
— И что мне делать?
— Здесь оставаться. А завтра с утра я врача вызову.
— Ты издеваешься? — Обреченно выдыхаю. — Чем я ему температуру до утра сбивать буду? Ему горло полоскать надо. А еще работа!
— Какая работа? У тебя ребенок больной! Ты на больничном быть должна, — мужчина с изумлением смотрит на меня.
— Угу, должна, — зло киваю. — Скажи это нашей директрисе.
— Запросто! Дай мне её номер, я завтра наберу её и поговорю.
— Отвези нас, пожалуйста, домой, — не прошу, требую.
— Даш, во-первых, успокойся. Во-вторых, посмотри на ситуацию без лишнего кипиша. Напиши мне список лекарств на сегодня, и я скину его водителю. Через час сюда привезут все необходимое и даже врача. Если у Саши нет ничего страшного, тот же водитель отвезет тебя с утра на работу, а вечером ты вернешься сюда.
— А ты? — Смотрю на него с недоверием.
— А я возьму работу на дом.
— Ну не знаю, — поворачиваю голову и смотрю на свернувшегося в плед, словно в кокон, сына. — Ладно, сдаюсь. Остаемся здесь.
11. Воспаление хитрости
Влад
Пока Дарья заваривает Сашке липовый чай, я стою рядом с сыном, которого осматривает врач. Пожилой мужчина внимательно слушает дыхание, затем просит высунуть язык.
— Ну что там, доктор? — Спрашиваю. — Воспаления нет?
— Есть, — отвечает, глядя на меня поверх очков, и тяжко вздыхает. — Можно Вас на пару слов? — он прячет фонендоскоп в кожаный портфель и бросает короткий взгляд на мальчика.
— Конечно, — киваю. — Пройдемте в кабинет.
Врач молча заходит в кабинет и закрывает за собой дверь. Я приглашаю его сесть в кожаное кресло возле камина, сам сажусь напротив.
— Ну что там, Владимир Анатольевич?
Доктор снимает очки и тщательно протирает их:
— Я не знаю истинных мотивов мальчика, но с уверенностью могу сказать, что он врет. Парень абсолютно здоров. У него даже температуры нет.
— Здоров? — Удивляюсь. — Но у него горло красное.
— Я Вас, наверное, удивлю, но за всю свою врачебную практику я ни разу не встречал горла другого цвета. К примеру, синего или зеленого. Оно у всех — красное, — улыбается доктор. — Возможно, мальчик просто захотел привлечь к себе внимание.
Смекалистый он, однако. Я тоже был таким в его возрасте.
— Я Вас услышал, — отодвигаю ящик рабочего стола и достаю оттуда несколько зеленых купюр. — Думаю, что мальчику лучше перестраховаться и побыть несколько дней дома. Буду благодарен, если выпишете ему какие-нибудь витамины.
— Конечно, — понимающе кивает мужчина и забирает деньги со стола. — Я выпишу гомеопатию для улучшения иммунитета. Тем более, сейчас период разных эпидемий.
Он выписывает рецепт, и мы спускаемся на первый этаж.
— Как Саша? — К нам навстречу выходит Дарья.
— Банальное ОРЗ, — отвечает ей врач. — Побольше теплого питья. Температуру сбивать, только если она будет больше тридцать восемь и пять. Рецепт я оставил вашему мужу.
Вижу, что Даша хочет ему что-то ответить, но тут же осекается.
— Уверен, все будет в порядке. Справку в школу я выписал.
— Спасибо, — благодарит его Даша.
Мы провожаем врача к двери, и я возвращаюсь в гостиную. Дарья идет за чаем.
Опускаюсь на край дивана рядом с закутавшимся в одеяло Сашкой.
— Чем температуру нагнал? — Тихо спрашиваю сына.
— Натер, — виновато опускает глаза.
— Понятно, — понимающе киваю. — Я когда-то градусник в чашку с кипятком засунул.
— И что? — Спрашивает, не поднимая глаз.
— И что… Градусник ртутный треснул. Мать меня чуть не убила за это.
— Маме расскажешь?
— Нет. Не расскажу. Но маму обманывать — очень плохо! — Придаю голосу побольше строгости.
— Я знаю.
— Ты понимаешь, что она безумно волнуется за тебя?
— Понимаю, — грустно отвечает Саша. — Просто я хотел побыть здесь еще немного.
— Я так и подумал, — хмурюсь. — Чтобы не огорчать маму, придется тебе поболеть дня три. Потом выздоровеешь. Понял?
— Ага, — явно оживившись, активно кивает головой.
На том и решили. Александра переместили в гостевую комнату на втором этаже, чтобы он мог «болеть» с комфортом. Герман привез нам продукты на несколько дней и витамины для Саши. Дарье я выделил свою спальню. Сегодня я посмотрел на эту женщину совершенно другими глазами. Меня впечатляет то тепло и нежность, с которой она относится к сыну. Эта женщина достойна внимания, заботы и любви.
Дарья дорвалась до кухни и принялась на ночь глядя варить бульон, чтобы было чем с утра покормить страдающего воспалением хитрости Александра. Я не стал перечить. Пусть
