подействовал на мужчину, но видя довольную улыбку старухи, явно желавшей задеть его своими словами, той на зло он успокоился.
Понимая, что оскорблений, словесных тирад и чего-либо ещё в ближайшее время не последует, заскучавшая Аса, недовольно хмыкнув, вновь произнесла:
— Смазливый, из знатного рода. Возможно, толковый командир и чего-то стоящий из себя управленец, но больше же в тебе нет ничего, понять не могу, за что тебя так любят твои люди?
— Это был вопрос? — Немного сбитый с толку комплементами такого типа спросил Олег.
— Да, Абадахида тебя задери, это был вопрос. У нас полтысячи пленниц, тридцать из которых были бывшими рабынями родом из Азавии и Западных земель. Когда мы освободили их, двадцать перешли к нам на службу, пять пожелали стать свободными, и ещё пять попросились на службу к «Будущему императору Жаку из дома Чёрной воды». — Карикатурно высмеивая титул парня, проговорила Аса. — Шестая часть от тех, с кем обычно даже как с людьми не считаются, пожелала остаться тебе служить. Богини ради, Жак, ты что, с каждой шестой воительницей в своём лагере переспал?
— Не к лицу человеку в столь почтенном возрасте говорить столь постыдные вещи… — На такое замечание от юнца Аса лишь вновь недовольно хмыкнула. — Понимаете, уважаемая, когда наша армия шла на Запад, у нас тоже было множество проблем, схожих с Вашими. В наших рядах было много высокомерной знати, гордых и титулованных воительниц и волшебниц, но большую часть, как и в любой другой армии, составляли обычные крестьянки, чернь — как называют их некоторые. Раскол в рядах на привилегированные касты, слои и прочее был мне не по нраву.
День за днем кропотливо я старался смешивать их между собой. Разумеется, не забывая о их титулах. Так, к примеру, в дозор шли мелкие дворяне во главе небольшого отряда, состоящего из нескольких крестьян и одного-двух рабов.
Это позволило тем, кто никогда и никем не командовал осознать важность данного процесса, вторым понять, что не все дворяне и знать такие уж и страшные и в большинстве своем такие же живые люди, ну а третьим, честно говоря, к концу нашего путешествия на Запад наши рабы чувствовали себя даже лучше, чем крестьяне. Знаю, что некоторые из дворян, успев вдоволь намучаться с упражнениями по возведению гуляй-города, по достоинству оценили силу и выносливость зверолюдей, предложив тем после окончания войны службу в своих поместьях.
Да, были и те, кто вечно строил из себя обиженных, и именно таких я старался всё время держать в авангарде, первых рядах, они в большей части ничего из себя не представляли, мутили воду, а мне такое было не к чему.
— Как-то уж больно складно вы поете. — Скептически отозвалась Аса. — Но, увы, Ваши женщины действительно Вас ценят и любят. Жаль, что пережить зиму им это вряд ли поможет. Вы и лишь Ваши действия будут тому виной… — Вновь с укором произнесла старуха.
— Скажите, Аса, как и за счет чего Ваша армия во время похода восполняет провиант? Чем вообще питаются зверолюди и эти, летающие, кажется, Грифоны?
— Ха… Какой глупый вопрос от бывшего командира. — Очередная издевка прошла мимо ушей Жака. Видя это, Аса, скучающе вздохнув, протянула: — За счёт всё тех же припасов, караванами идущих с Запада. За счёт грабежей, сбора провианта с оккупированных земель и, разумеется, охоты. На последнем сейчас фактически только и держимся, в Ваших землях полно дичи…
— А ещё полно речек и канав, из-за которых ту самую дичь порой и хрен достанешь! — Поравнявшись с каретой, с ходу ворвалась в разговор Кахам.
— А сбор диких растений, овощей там разных и рыбалка, множество рек — это разве не хорошая возможность рыбным промыслом пополнить свои запасы? — Вновь задал вопрос Олег.
— Что касательно сбора — долго, нудно, всегда есть риск отравиться опасными и незнакомыми растениями. Овощи мои воительницы предпочитают только те, что идут караванами прямиком с Запада. А рыбалка, ну, рыбный промысел… У нас, конечно есть пару десятков женщин с приречных и морских земель, но ни снастей, ни лодок у нас нет. Да и вообще, какая кошка полезет добровольно в воду… — После этих слов чёрная шерсть на руках и хвосте Кахам встала дыбом.
— А как же вы моетесь тогда?
— Как и все, в тёплой воде, раз в неделю! — Не желая больше отвечать на подобные столь постыдные и неприятные вопросы, женщина, пришпорив коня, поскакала вперёд.
— Та ещё неряха… — Усмехнувшись, с какой-то нежностью в голосе сказала старуха.
— Аса, хотите сказать, Ваши кошки не едят рыбу⁈ — Удивленно спросил мужчина, тем самым слегка напугав старуху.
— Да ещё как едят. Просто это крайне дорогое в наших кочевых краях удовольствие. Пусть Запад и разделяет великая река, ловля рыбы — это удел самых ловких и метких из нас. В основном на этот промысел выходят целыми кланами, бредя вдоль мелководья с пилумами или стрелами, подвязанными веревками к лукам. Некоторые морские кланы используют какие-то мудрёные палки и маленькие заточенные лезвия, позволяющие тем ловить не столь большую рыбу, однако сразу Вам скажу: такими приблудами армию точно не накормить, а времени такая вот охота занимает массу.
— Ясно. — усмехнувшись, заявил Олег, уже обдумывая, какую часть из его походного одеяния можно будет пустить на веревки для невода, бредня или треугольника. Пусть в экономике, управлении, торговле и прочем мужчина был крайне слаб, но вот в тихой охоте, как и в «небольшом» браконьерстве на маленьких речушках, в свое время успел неплохо отличиться. — Аса, Вы дадите мне возможность пообщаться с теми женщинами, которых вы сделали свободными? Они ещё при армии?
— После того, как мы сообщили им Ваш статус и что Вы больше из себя особо ничего не представляете, они, твёрдо настроенные остаться в строю, поступили к нам на службу, и, на сколько знаю, плетутся где-то возле колонны военнопленных. — Вернув глазам былую ясность и серьезность, Аса поспешила напомнить:
— Не забывайте, за попытку бегства, Вашу или Ваших подданных, наказание будет выноситься крайне жестокое и несправедливое.
