— Пристегнуться, — отвлек его от созерцания великолепного зрелища голос инженера. — Наступает невесомость.
Бордман раздраженно выполнил распоряжение, обратив внимание, что Алета тоже возится с ремнями, явно наслаждаясь каждым мгновением своего захватывающего «приключения».
На посадочный челнок перестало действовать искусственное гравитационное поле судна, и пассажиры ощутили моментальный приступ тошноты. Сердце Дэниэла неритмично забилось, инстинктивно реагируя на чувство падения. Под аккомпанемент гулкого рева его с силой вдавило в кресло.
На мгновение иллюминаторы обзора стали черными, потому что челнок оказался в тени корабля, потом он развернулся — и позади яростно засверкало бело-голубое солнце, чей свет был теплым — нет, даже горячим, — несмотря на то, что проходил сквозь поляризованные защитные стекла иллюминаторов.
— А вы говорите, — выдавила улыбающаяся Алета, прерывисто дыша из-за ускорения, — что никаких приключений не бывает!
Бордман не ответил, размышляя, все ли приключения должны быть сопряжены с такими неудобствами. Интересно, если на Аниту навалить парочку — другую тяжелых шкафов, это она тоже назовет приключением?
Инженера не интересовало зрелище за стеклами иллюминаторов. Он, не отрываясь от экрана, следил за курсом корабля. После сообщения о расстоянии до планеты вертикальная линия удвоилась, и начал свой спуск новый луч. В правом нижнем углу экрана появился ярко светящийся прямоугольник…
Бордману до смерти успело наскучить созерцание интерьера посадочного челнока, планеты и даже радостно мурлыкающей себе под нос Алеты, когда после чудовищной силы толчка челнок припадочно затрясся.
Они достигли верхних слоев атмосферы.
Вибрация нарастала; Дэниэл вцепился в подлокотники кресла и не мог отвести взгляда от стремительно приближающейся планеты: она, казалось, убегала от них. Наконец полет замедлился, и за иллюминаторами несколько посветлело.
Теперь Бордман более отчетливо видел поверхность Ксоса: огромные пространства желтого песка, тени от гор…
Последовал ряд отрывистых указаний из динамика, которым инженер старательно следовал. Облака взметнувшейся пыли совершенно скрыли наружный обзор. Затем раздался треск, и инженер выключил двигатель.
Все!
Бордман обнаружил, что висит, привязанный ремнями к сиденью, в позе, совершенно не приличествующей Старшему Офицеру Колониального Надзора. Шлюпка стояла на корме, и его ноги оказались выше головы. Он тщетно пытался изменить положение тела, пока ему на помощь не пришли инженер и Алета.
Потом они долго ждали, пока кто-нибудь не явится за ними.
В пределах видимости не было ни единого живого существа. На горизонте вздымались многоцветные скалы, своими вершинами они словно вспарывали белесый небосвод. На ближайшем к ним склоне под действием ветра уступы образовали некое подобие водопада. Напрасно взгляд искал дерево или хотя бы стебелек травы…
«Пожалуй, я погорячился, — Дэниэл тяжело вздохнул. — Заманить туристов на Ксос будет непросто!»
Но мисс Красное Перо изучала пейзаж горящими от восхищения глазами.
— Прекрасно! Разве не так?
— Что касается меня, — признался Бордман, — то я давненько уже не видел места, которое бы выглядело менее пригодным для жизни и более диким.
Алета улыбнулась.
— Мои глаза видят совсем другое.
И это было правдой.
Хотя человечество теперь представляло собой единое целое, оно по-прежнему делилось на расы, каждая из которых видела окружающий мир в соответствии со своими традициями и культурой. Мало того — в таком же духе переделывала космос.
Кальмет заселяла обширная азиатская колония, построившая террасы в горах для выращивания риса. Ничего подобного не встречалось, скажем, на планетах Ильяно, входящих в содружество Эквиса, где американские индейцы — родственники Алеты — поднимали пыль бесконечных равнин копытами своих лошадей, выращенных ранчеро с бронзовой кожей на планете Чаган.
В оазисах на Рустаме было множество пальм и верблюдов — и еще больше споров о том, где должна находиться Мекка и куда следует поворачиваться во время молитв, если три естественных и один искусственный спутник Рустама создают такое запутанное гравитационное поле, что поневоле задумаешься, где у тебя правая, а где левая рука. На Канне высокоцивилизованные эмигранты с африканского континента Земли хранили свои драгоценности в укрытых среди джунглей деревянных фортах, а космические корабли принимал современный город-порт Тимбук.
— Ну, наконец-то!
Через кряж, постукивая колесами на гусеничном ходу, перевалил сверкающий вездеход. Оставив позади скопление массивных валунов, машина довольно быстро приближалась к ним.
— Это мой двоюродный брат Ральф! — раздался удивленный крик Алеты.
Бордман всмотрелся пристальнее, не веря своим глазам. Фигурка, управляющая вездеходом, и в самом деле была индейцем — в набедренной повязке и сандалиях на высокой подошве; его голову украшали три пера. Более того, индеец расположился не на сиденье, а оседлал покрытое цветной попоной возвышение на крыше вездехода!
Инженер саркастически хмыкнул, но трудно было не оценить заботу водителя вездехода о собственной заднице. Вездеход то и дело подбрасывало, он проваливался и снова взбирался на очередную кочку. Сущее безумие — сидеть на чем-то, похожем на кресло!
Вот только костюм двоюродного брата Алеты…
Но когда инженер распахнул люк посадочного челнока, оттуда дохнуло таким горячим жаром, словно снаружи была доменная печь, работающая на полную мощность.
— Привет, сестра, — сказал оседлавший вездеход индеец. — Может, тебе лучше надеть защитный скафандр, прежде чем выйти наружу?
Алета хмыкнула, быстро выбралась из люка и раскрыла объятия двоюродному брату.
Еще бы, смуглая кожа девушки не боится солнечных лучей!
После недолгого колебания Бордман разделся до трусов и влез в терморегулирующий скафандр. Облачение сопровождалось мрачным брюзжанием по поводу несовершенства конструкции, которая использовала очень много воды. Затем он неуклюже выбрался из люка и еще более неуклюже принялся спускаться по лестнице, прислоненной к корме.
Приблизившись к Алете и Ральфу — они вели оживленную беседу на своем языке, — Дэниэл протянул молодому индейцу руку в перчатке.
— Я Бордман, — представился он. — Намереваюсь провести окончательную инспекцию. Почему нам пришлось приземляться в шлюпке?
Двоюродный брат Алеты ответил крепким рукопожатием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
