— О, пожалуйста, доставьте мне удовольствие, пока мы едим. Это восхитительно — возбуждать желание Благородного Гостя, — потупившись, она смущенно улыбнулась и снова начала есть. — Разве в вашем Мире подобная прелюдия не принята?
— Уф… нет, конечно, нет. Я думаю, мы… ну, мы несколько более сдержанны в этом вопросе.
— Но зато менее сдержаны в насилии.
— Мы отрицаем насилие над женщиной, — твердо заявил он, убеждая самого себя — практика часто отличается от теории.
— Как необычно! Значит ли это, что возбуждение желания заставляет вас обладать женщиной?
— Нет! Конечно, нет!
— Значит, все так же, как у нас.
О'Нейл глотнул спиртного и решил, что ничего не станет предпринимать до тех пор, пока кто-нибудь не начнет первым.
А если все они ждут меня? — подумал он и в отчаянии положил себе порцию плотного темного крема.
— Вижу, вам понравился наш темный крем, Поэт О'Нейл, — обратился к нему Музыкальный Директор, худощавый мужчина с пепельно-серыми волосами и приветливой ласковой улыбкой.
— Я в восторге. Очевидно, вы получаете все это от ваших диких рогатых животных?
— Диких?
— Не обращайте внимания, просто такая манера выражения, — О'Нейл сделал над собой усилие, чтобы оторваться от томной позы Рины.
— Всю нашу пищу мы изготавливаем из того, что дает урожай, и из молока коров. А наши ученые, подобные моей благородной супруге, разрабатывают различные технологии синтеза разнообразных продуктов на базе этих компонентов, — он говорил так же торопливо, как и уродливый политикан, словно продавал с молотка.
Симусу показалось, что эта тема ему совершенно безразлична.
— Кроме того, вам удается изобретать из них деликатесы, — маленький комплимент в адрес повара никогда не повредит.
Хозяин гордо улыбнулся.
— Моя супруга наделена большими способностями.
Трудно было ожидать такого высказывания от мужчины, привыкшего меняться женами на вечеринках.
О'Нейл повернулся к своей соседке по столу, полулежавшей совсем близко от него. Она очень изящно откусывала кусочки пирожного.
— Позвольте сказать вам комплимент, не сочтите за грубость! Вы так хороши собой, что мой голос просто застревает в горле, как только я пытаюсь заговорить с вами.
Она была польщена, румянец разлился по ее смуглой коже.
— Очень милый комплимент, — одобрительно улыбнулась она и добавила: — Созерцание — это то, что нужно. Все действительно замечательно.
— Не хочу быть навязчивым, но я не собираюсь забирать комплимент назад, — настаивал он.
— Исключения вполне допустимы для пришельцев, особенно если они поэты, — она скромно потупилась, совершенно довольная своим компаньоном по столу. О'Нейл расслабился. Кажется, его оставили в покое. Никаких оргий!
Все это забавно. Рассказать кому-нибудь — не поверят!
Складывалось впечатление, что все то, чего он так опасался, происходит.
Гости полулежали в интимных позах очень близко друг от друга, но не соприкасались. От партнеров требовалось невероятное внимание, чтобы следить за движениями друг друга и постоянно сохранять разделяющее их на несколько дюймов расстояние.
Когда партнерша слишком близко придвигалась к бедрам партнера, ему следовало отклониться всего на какие-то доли дюйма. Это требовало чрезвычайного умения и совершенно изнурительных затрат энергии.
Когда Самарита в очередной раз склонилась над столом, чтобы предложить ему десятое или даже одиннадцатое по счету блюдо, он попробовал невзначай задеть ее бедро плечом.
Она отскочила назад с выражением ужаса и злости на лице.
Симус пробормотал извинения, что-то о свойственной таранцам неловкости. Извинения были приняты благосклонно.
Чтобы отвлечься от Ниоры, он стал расспрашивать о туземцах. Это была область, в которой каждый имел свое собственное суждение — все говорили об этом, даже дети в школе писали контрольные работы на эту тему.
Самарита утверждала, что они не являются гоминидами и не имеют никакого отношения к предкам гоминидов.
Если не предпринимать усилий со стороны зилонгской цивилизации, то процесс их эволюции будет очень замедлен.
В своей естественной среде они ведут совершенно дикий образ жизни, но могут быть приручены в раннем возрасте или при рождении в неволе.
Становятся общими любимцами и вполне справляются с несложной работой.
Важнейшей научной работой Самариты было селекционное скрещивание туземцев для выведения сильного доминирующего вида. Это была трудная, требующая большого количества исходного материала, работа, поскольку та область генов туземцев, с которой приходилось работать, слишком мала.
Все это было совершеннейшей чепухой. Худенькая женская особь, прислуживающая им за столом, совершенно очевидно обладала гоминидным строением тела, которое прикрывала бежевая накидка.
Она очень походила на обезьянку. Речь существа была рудиментарна — пощелкивание и ворчание, а руки почти не отличались от человеческих. Она была явно создана для вертикальной постановки тела, а не для хождения на четвереньках.
Более того, достаточно было одного беглого взгляда на ее заостренные зубки, чтобы понять, от кого зилонгцы заимствовали «интересные отличия» от таранцев.
Туземцы могли скрещиваться с гуманоидами, и однажды в истории Зилонга это уже произошло.
Потом этот процесс приостановили, и теперь возникла необходимость в отрицании этой реальности.
О'Нейл удивлялся тому, что такой крупный ученый, как Самарита, может произносить такие глупости. Он заметил, что маленькое существо улыбнулось ему с выражением понимающего сочувствия: Мы оба знаем, что они просто набожные обманщики, — словно намекала служанка. И оба мы выживем, используя их глупость.
Была ли прирученная малышка привлекательной, когда улыбалась, — молодое гибкое тело, миниатюрные, но крепкие, груди, соблазнительные порывистые движения…
Безусловно, она достаточно привлекательна.
О'Нейл решительно пересмотрел свое мнение об аборигенах. Мужчина, оставшийся без женщины на долгое время, совершенно спокойно мог бы заниматься любовью с подобным существом. Неужели что-то подобное происходило и на Земле?
Раз уж мы эволюционировали «горячую» фазу, с адом, должно быть, произошло то же самое.
Так вот, что представляли собой наши далекие предки.
Грязные животные!
Чувственная часть обеда подходила к концу. Орнигон предложил отправиться на состязания.
Восхитительно расслабленные прелести Ниоры приняли подтянутый вид, что вызвало двойственное чувство Симуса, одновременно облегчения и сожаления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
